Читаем без скачивания Первая мировая война - Джон Киган

В конечном итоге оба органа пришли к согласию относительно по крайней мере одного предмета: война должна продолжаться, правда, исходя из разных мотивов: Временное правительство — по целому ряду националистических причин, а Исполком и Советы, которые он представлял, — для того, чтобы иметь возможность продолжать революцию. В то время как Советы громко осуждали войну, называя ее "империалистической" и "чудовищной", они, тем не менее, всерьез опасались, что поражение, нанесенное Германией, вызовет контрреволюцию. В итоге их "Обращение к людям мира" от 15 марта призывало присоединиться к России в борьбе за "мир" и против правящих классов, но в то же самое время они агитировали армию через Советы солдатских депутатов продолжать борьбу против "штыков завоевателей" и "иностранной, военной силы".

Солдаты, вдохновленные защитой народной революции, вновь обрели энтузиазм в отношении военных действий, который, казалось, был безвозвратно утрачен зимой 1916 года. "В течение первых недель [Февральской революции] солдаты, находившиеся в Петрограде, не только не хотели говорить о мире, но и не допускали, чтобы такие разговоры звучали". Петиции солдат, обращенные Временному правительству и Петроградскому Совету, свидетельствовали о том, что они, вероятно, "были склонны рассматривать сторонников безотлагательного заключения мира как приспешников кайзера". Единственные сторонники немедленного заключения мира среди всех групп социалистов, представленных в Исполкоме, большевики, были достаточно осторожны, чтобы не требовать этого и, поскольку все их лидеры — Троцкий, Бухарин и Ленин — находились в ссылке, не имели достаточно прочной позиции, чтобы это сделать.

Возобновление военных действий требовало лидера. Но ни Исполком, ни Временное правительство в его первоначальном составе не возглавляли личности, способные вдохновить массы. Члены Исполкома были социалистами-интеллектуалами, премьер-министр князь Львов — доброжелательным популистом. Социалисты, охваченные абстрактными политическими идеями, не имели представления о практических моментах и не хотели их понимать. Львов был человеком высокой нравственности, но, к несчастью, пребывал в нереалистичном убеждении, что "народ" способен самостоятельно определиться в отношении собственного будущего. Большевики, в отличие от них, прекрасно знали, чего хотят, но их влияние исключалось из-за возродившихся военных настроений народа. В подобных обстоятельствах следовало ожидать, что лидерство перейдет к человеку, обладающему природным динамизмом. Такой личностью был Александр Керенский, чье несоциалистское стремление к власти в сочетании с безупречными социалистическими рекомендациями позволило ему сочетать членство в Исполкоме с постом министра и пользоваться прочной поддержкой рядовых участников Советов. Первоначально назначенный на пост министра юстиции, в мае (в апреле по Юлианскому календарю, который был отменен Временным правительством)[16] он стал военным министром и сразу приступил к чистке среди главного командования, которое, как он считал, было охвачено пораженческими настроениями. Брусилов, один из наиболее успешных командующих армией, стал начальником штаба, в то время как собственные комиссары Керенского были посланы на фронт с заданием поддерживать боевой дух среди рядовых солдат.

То, что солдаты Петроградского гарнизона, скорее всего, были твердыми сторонниками войны, было прямым следствием Февральской революции. Они выпустили петиции и провели несколько демонстраций под лозунгами "Война за свободу до победы", прекрасно при этом понимая, что никто не может заставить их рисковать своей жизнью. Седьмой из восьми пунктов знаменитого Приказа Исполкома № 1, упразднявшего губернаторство и полицию, оговаривал, что "военные формирования, принявшие сторону Революции… не могут быть отправлены на фронт". Несмотря на то, что для войск, находившихся на фронте, Керенский во время своих инспекционных поездок превратился в популярного идола, они испытывали куда меньше восторга по поводу операции, впоследствии названной "наступлением Керенского", которая началась в июне 1917 года, с целью привести к поражению "иностранных военных сил" и по поводу которой выражалось столько словесного энтузиазма в тылу. Генерал Драгомиров, командующий Пятой армией, посылал тревожные сообщения: "Находясь в резерве, полки декларируют готовность сражаться до полной победы, однако отказываются по приказу выходить из окопов". Тем не менее 18 июня, после двухдневной артподготовки, наступление Керенского началось на юге против австрийцев, вновь в направлении Лемберга, центральной точки сражений 1914–1915 годов и цели Брусиловского наступления прошлого лета. Вспомогательные наступления были направлены в центр и на север. Первые два дня атаки прошли успешно, были отвоеваны небольшие территории. Затем передовые части, считая, что исполнили свой долг, отказались продолжать наступление, а следующие за ними — занять их место. Что было гораздо хуже, резко возросло число случаев дезертирства. С фронта бежали тысячами, грабя и насилуя в тылу. Когда немцы, предупрежденные заранее, контратаковали силами дивизий, уже переброшенных с запада, они вместе с австрийцами легко вернули занятую русскими территорию и перешли в наступление, оттеснив русских на линию реки Збруч на румынской границе. Румыны, попытавшиеся присоединиться к русскому наступлению из оставшегося у них анклава к северу от Дуная, также потерпели поражение.

Пока революционные войска терпели бедствие на фронте, в тылу революция перешла в наступление. Те, кто свергли монархию, по русским политическим понятиям не были экстремистами. Этот титул принадлежит более многочисленному крылу партии социал-демократов, большевикам, чьи лидеры — Ленин и Бухарин — в феврале или отсутствовали в Петрограде, или находились в ссылке за границей. Ленин был в Цюрихе, Бухарин и Троцкий (последний еще не член партии большевиков[17]) — в Нью-Йорке. К апрелю, однако, все они возвратились в Россию, при посредстве членов правительства Германии. Последние, почуяв удобную возможность подорвать стремление России к продолжению войны, решили внедрить лидеров движения за мир в ее столицу и организовали переправку Ленина и его окружения из Швейцарии на знаменитом "пломбированном поезде" в Швецию. Из Стокгольма большевики отправились в Петроград, где их приветствовали не только местные члены партии, но и представители Исполкома и Петроградских Советов. Немедленно по прибытии Ленин выступил перед большевиками на митинге, где очертил свою программу: отказ от сотрудничества с Временным правительством; национализация банков и собственности, включая землю; упразднение армии и замена ее народной милицией; прекращение войны. Там же прозвучал знаменитый лозунг "Вся власть Советам", означавший, что он уже планировал взять власть под контроль большевиков.

Эти "Апрельские тезисы" не получили поддержки даже у его последователей-большевиков, которым они показались преждевременными, и его первые попытки реализовать их на практике подтвердили их опасения. Когда в июле некоторые из наиболее радикально настроенных формирований Петроградского гарнизона вышли на улицы с попустительства большевиков, в знак протеста против приказа, предписывающего им отправляться на фронт, который был отдан с целью вывести их из столицы, Керенский смог найти достаточное количество лояльных войск, чтобы подавить это выступление[18]). "Июльские события" вызвали у Ленина серьезный испуг, не в последнюю очередь из-за последствий того, что обнаружилось, что он получал финансовую поддержку от немецкого правительства[19]. До настоящего времени в германских архивах не найдено каких-либо документов, подтверждающих как выделение финансовых средств русским революционерам, так и вообще какие-либо контакты (прямо или через посредников) большевиков с немецким руководством вплоть до начала мирных переговоров в Бресте. (Прим. ред.)). Время, тем не менее, работало на него — время, отмеренное не "неизбежным наступлением второй революции", которого он добивался, но неуклонно уменьшающейся готовностью действующей армии оставаться на фронте. Крах наступления Керенского угнетающе действовал даже на тех солдат, кто сопротивлялся искушению чрезвычайно легкой возможности дезертировать. Их безволие позволило немцам начать в августе успешное наступление на северном фланге, которое закончилось захватом Риги, важнейшего портового города на Балтийском побережье. С военной точки зрения значение рижского наступления было в том, что оно продемонстрировало немцам эффективность новой тактики прорыва, разработанной экспертом в области артиллерии Брукмюллером, которая была впоследствии улучшена для применения на Западном фронте. Еще более велико было политическое значение этой операции. Она стала толчком для военной интервенции, которая, хотя и была разработана с целью усилить власть Временного правительства, вскоре привела к его краху.