Читаем без скачивания Первая мировая война - Джон Киган

К счастью для плана Нивеля, линия Гинденбурга простиралась только почти до Шемн-де-Дам. Именно здесь он планировал нанести удар. То же самое имело место в секторе Аррас — хребты Вими, где британские и канадские войска должны были атаковать немного ранее. Линия Гинденбурга четко разрезала основание выступа между ними. К несчастью для французов, оборонительные сооружения "Дамской дороги", были построены в течение предшествующих трех лет. Это были первые окопные укрепления. Во время немецкого отступления от Марны в сентябре 1914 года они считались одними из лучших на всей протяженности Западного фронта, а с гребня горынемцы имели прекрасный обзор французского тыла. Наблюдатели германской артиллерии могли видеть позиции французской пехоты, где она строилась перед атакой, а также ее артиллерию поддержки. Более того, новая германская оборонительная доктрина, обязанная своим появлением успехам Нивеля по возвращению территории в районе Вердена в декабре 1916 года, предполагала, что линия фронта может быть удержана минимальными усилиями, но с расположением контратакующих дивизий вне зоны поражения вражеской артиллерии, так что они могли "запирать", как только передовые атакующие волны вражеской пехоты "теряли" огонь их собственной артиллерии поддержки. Поскольку план Нивеля предполагал "прямое" наступление, продолжавшееся не более 48 часов, в течение которых все германские позиции должны быть заняты тремя последовательными прорывами в 2 — 3 тысячи метров глубиной, то тесное взаимодействие между пехотой и артиллерией было обязательным условием успеха. План Нивеля, однако, не обеспечивал быстрого продвижения вперед французской артиллерии, которое вряд ли было возможно на размокшей и разбитой земле ноля сражения, а при учете всех прочих обстоятельств становилось просто неосуществимым.

Французские Шестая, Десятая и Пятая армии, в совокупности составлявшие группу армий резерва и включавшие несколько лучших формирований, с 1-м, 20-м и 2-м колониальным корпусами на передовой, ожидали начала наступления, которое в конце концов было назначено на 16 апреля. BEF в это время готовились к собственному наступлению поддержки, которое должно было начаться неделей раньше. Их особой целью был гребень хребта Вими, который предстояло атаковать Канадскому корпусу. Отсюда путь лежал вниз, в долину Дуэ, и дальше, как они надеялись, в незащищенный германский тыл, пересекая который, быстрое наступление кавалерии могло соединиться с продвижением авангарда Нивеля, который в это время должен был очистить высоты Эны в районе "Дамской дороги" в 130 км к югу. В короткое время для подготовки наступления были собраны огромные массы артиллерии и боеприпасов — 2879 орудий, по одному на каждые 8 метров фронта, и 2687 тысяч снарядов. Это вдвое превосходило то количество, которое было доставлено перед битвой на Сомме в июле прошлого года. Также были подтянуты в общей сложности сорок танков, в то время как 6-й корпус Третьей армии — формирование, которое должно было осуществить главный удар, — смог укрыть свою пехоту в огромных подземных каменоломнях Арраса. Под прикрытием, по туннелям, выкопанным силами армейских саперных рот, они могли попасть прямо на передовую. Подобные туннели были построены напротив хребтов Вими для пехоты Канадского корпуса — четырех дивизий, которым предстояло совершить первое основное наступление войск доминиона на Западном фронте.

Апрельская погода в Аррасе была скверной, дождь сменялся мокрым снегом, упорно держалась низкая температура. Сырость и артобстрелы превратили меловую поверхность на всей территории зоны предстоящей атаки в клейкую слякоть, в которой ноги тонули по щиколотку, а местами и глубже. На этот раз, однако, длительный период подготовки не побудил немцев к яростному противодействию. Фон Фалькенгаузен, командующий Шестой армией, которая занимала сектор Вими — Аррас, держал свои дивизии, предназначенные для контратаки, в пятидесяти милях позади линии фронта. Очевидно, он был уверен, что семи полков на передовой — 1-го, 14-го и 16-го Баварских, 11-го, 17-го, 18-го и 79-го резервных — достаточно, чтобы противостоять атаке противника. Это была ошибка. Элленби и Хорн, командующие 3-й и 1-й армиями, собирались атаковать восемнадцатью дивизиями и имели подавляющее превосходство в артиллерии, в то время как местные германские командиры, знавшие, что Фалькенгаузен держал свои стратегические резервы на столь значительном расстоянии от передовой, также удерживали свои тактические резервы в тылу, с намерением использовать их только в том случае, если фронт будет прорван.

Эта диспозиция оказалась губительной для немцев. Их несчастная пехота была заперта в своих глубоких блиндажах интенсивным огнем британской артиллерии. Последняя, кроме того, разорвала в клочья защитные проволочные ограждения. Хотя их часовые слышали шум предстоящей атаки за два часа до того, как она началась, но их телефонные линии были перебиты, и это означало, что они не могли связаться со своей артиллерией. Впрочем, последняя в любом случае была накрыта противобатарейным огнем. Когда британцы и канадцы появились из своих подземных укрытий, защитники были убиты или захвачены в плен прямо под землей; некоторым, кому повезло больше, хватило времени, чтобы убежать в сторону тыла. Михаэль Фолькхаймер из 3-го Баварского резервного полка, находившегося на южной оконечности хребта Вими, увидев приближающуюся волну атакующих у самого окопа, крикнул своим товарищам: "Вылезайте! Англичане подходят!" и побежал, чтобы предупредить полкового командира о том, что "если сильное подкрепление не сможет подойти с тыла, весь полк попадет в плен… подтянуть подкрепление оказалось невозможно, так что весь хребет… оказался в руках противника, а из всего нашего полка [из 3 тысяч человек] только около 200 смогли избежать плена".

Первый день битвы в Аррасе стал триумфом для британцев. За несколько часов германский фронт был прорван на глубину от двух до пяти километров, в плен попало 9 тысяч человек, потерь было немного, и путь для дальнейшего продвижения вперед был, по-видимому, очищен. Успех, достигнутый канадцами, был поистине сенсационным. Одним ударом были взяты опустошенные, разбитые склоны хребтов Вими, где в 1915 году тысячи французов сложили головы, достигнута вершина, и вниз по обрывистому противоположному восточному склону вся долина Дуэ, забитая германской артиллерией и резервам, лежала, открытая взорам победителей. "Мы могли наблюдать за германскими артиллеристами, трудившимися возле своих орудий, затем они прицепили передки и двинулись назад. Транспортные фургоны были полны отступающими, сотнями беглецов с хребта. Кажется, не было ничего, что могло бы предотвратить наш прорыв, — писал канадский лейтенант, — ничего, кроме погоды". В действительности, однако, дело было не в погоде, но в обычной негибкости плана, который задерживал дальнейшее продвижение. Объявленная двухчасовая пауза, после того как цель была достигнута, не позволяла передовым группам войск продолжать наступление. Когда они, наконец, смогли двинуться вперед, день подошел к концу, и задор иссяк. 10 апреля первые резервы немцев начали появляться, чтобы остановить прорыв, и когда 11 апреля была предпринята попытка расширить разрыв атакой правее Бюлькура, австралийская дивизия обнаружила неразрезанные проволочные заграждения, которые горстка сопровождающих танков не смогла прорвать. После этого поступил приказ о перерыве, чтобы восполнить потери и дать войскам отдых. Потери к тому времени составили 20 тысяч, треть от числа погибших в первый день Соммы, но силы участвующих в сражении дивизий были истощены. Когда 23 апреля сражение возобновилось, германские войска были усилены, перестроены и готовы контратаковать в любом из секторов. В результате противостояние растянулось еще на месяц, принеся еще 130 тысяч человек потерь, при этом больше не удалось добиться сколько-нибудь заметных продвижений. Немцы также понесли серьезные потери, но после унижения в Вими они быстро перестроили свои позиции, и опасность подвергнуться новым поражениям в этом секторе была устранена.

Между тем они нанесли катастрофическое поражение французам. Их задержка в Вими была вызвана двумя причинами: во-первых, они ожидали, что британская бомбардировка будет более длительной, и поэтому контратакующим дивизиям не хватило времени, чтобы выдвинуться вперед и вмещаться в ход сражения; во-вторых, катастрофическая нехватка дивизий в секторе Вими-Аррас. Компенсацию за это французы ощутили на Шемн-де-Дам, где были собраны пятьдесят контратакующих германских дивизий позади двадцати одной на передовой. Если немцы были ошарашены в Вими-Аррас, то ничего подобного не случилось на Эне, где очевидность подготовки крупного наступления предупредила немцев о намерениях Нивеля Кроме того, явно неудачно действовала система безопасности. Были захвачены документы, и был небрежный разговор в тылу.