— Дверь не запираю, чтобы вы нам её не раздолбали, — честно ответил я.
— Меня зовут Силлаг. Уважаемые люди решили, что я могу говорить от их имени…
— Силлаг? Германское имя? — перебил я переговорщика.
— Не уверен. Возможно, галльское… — сбился с мысли собеседник. — А Вы, как я вижу по фалере, первый декан? И Ваше имя…
— Нет, блядь, я легат. И зовут меня «порву твой зад», — повисло затишье, после которого Силлаг расхохотался. На самом деле, я не просто так выбрал максимально пренебрежительную тактику ведения диалога. Мы находимся в полной жопе, только противник не должен об этом знать. Сейчас я стараюсь показать, что мы уверены в своих силах и готовы к самым решительным действиям. Но при этом я хочу услышать их предложение.
— В любом случае, я пришёл поговорить о сдаче…
— Сдавайтесь. Я вам мешаю что ли? Сложите оружие и надейтесь на милость Республики, — пожал я плечами, на что мужчина вновь рассмеялся.
— Нравится мне твоё чувство юмора, — заметил собеседник, перейдя на «ты». — Но сам же понимаешь, что раб, скинувший оковы, добровольно не наденет их вновь…
— Да, это отличный повод сжечь город, красавчики. Логика из ваших действий так и прёт.
— Хм… а какие у нас ещё варианты? — наклонил вбок немытую голову Силлаг. — Например, ты знаешь, за что мне дали пять лет трудовых лагерей?
— Дай угадаю, тебя посадили «ни за что»? Как и всех преступников прямо. Удивительное открытие.
— Нет, лишь как половину всех заключённых, — развел руками восставший. — Твоей драгоценной Республике требуется, чтобы 20 % всего населения были в оковах. Кто-то же должен работать за похлёбку в тяжёлых условиях, чтобы остальные жили в комфорте? Но у нас просто нет такого количества преступников. Что делать? Сажать невиновных. Прежде всего, тех, у кого нет гражданства…
— Я уже всё это слышал. Более того, я тоже могу жаловаться на жизнь, вот смотри: восемнадцатилетние парни не должны подавлять восстания заключённых в жопе мира! Нам нужно веселиться, купаться в море, бухать и трахаться, а никак не воевать!
— И это тоже правильно, не могу не согласиться, — спокойно ответил мужчина, вновь наклонив голову в сторону. — Ваши проблемы исходят из наших проблем. А наши — из-за всей системы.
— И как горстка недовольных сможет разрушить всю систему?
— Изменить, не разрушить. Ты же знаешь, почему вспыхнул Норт Аурум?
— Из-за зимней одежды для заключённых, — кивнул я, опустив взгляд.
— Скорее из-за жестокого убийства тех, кто не хотел умирать от холода…
— С этим бы разобрались преторианцы. Работа у них такая.
— Я видел, как из-за ран от плетей умирали сотни моих собратьев, но ни разу не наблюдал ребят в пурпурных плащах у нас в лагере.
— Слушай, я что ли в этом виноват? Что ты мне всё высказываешь? Или убитый вами первый центурион виноват? Он, к твоему сведению, всеми силами старался улучшить жизнь в Норт Ауруме!
— Мы вообще не хотим никого убивать. Мы хотим человеческого отношения.
— Докажи: дай нам беспрепятственно выйти с форума, а мы сдадим вам магистратуру, — наконец-то предложил я оптимальный для моих людей вариант. Собственно, весь разговор был исключительно ради этого.
— Не могу. Нам нужны пленные легионеры, чтобы освобождать из плена своих. А вы вчера забрали у нас весь обменный фонд, — вот же мразь. Все его «правильные» речи на деле не стоят ровным счётом ничего.
— Ещё вам нужна магистратура, чтобы официально захватить город. Давай, попробуй взять её. Мы проход сотнями ваших трупов завалим. Будет вам обменный фонд у Харона.
— В общем, если надумаете сдаться, то моё предложение в силе. Только не опоздай с этим решением, Господин легат «порву твой зад».
— Свали из магистратуры, пока я в тебе дополнительное отверстие не проделал, — потряс я барабанником. — И дверь за собой закрой!
Вариант со сдачей в плен, конечно, в разы хуже варианта свободного прохода через обозлённые силы противника, но и он не так уж плох. Исключительно из соображений сохранения жизни моим подчинённым, да и самим восставшим. И ещё силам легиона, которые будут нас вызволять из магистратуры. Несмотря на приказ легата, я серьёзно подумаю над такой возможностью. Буду исходить из текущего положения…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Первый декан, они нам воду отключили, — сообщил взволнованный Ахом. Сразу после его слов в здании выключился свет. Как я понимаю, отопление тоже скоро накроется. Нет, тут всё как раз разумно, они стараются ослабить нашу оборону всеми возможными способами. А хорошие сантехники и электрики, разбирающиеся в том, как всё это работает, у них имеются в большом количестве.
— Я на всякий случай два ведра чистой воды набрал вчера, — как бы вскользь упомянул Германик. Ах, ты мой красавчик! Так бы и обнял тебя.
— Учитесь, легионеры, — указал я всем на нашего героя. — Воду расходуем только для питья. Все группируемся в комнате недалеко от выхода. Оттуда и наблюдать можно, и места хватит. Нужно поставить там обогреватель. Германик, сможешь резервный генератор запустить?
— Легко! — бодро ответил легионер. Что же, жизнь продолжается. Если бы нам нужно было обороняться, например, неделю, то тактика восставших увенчалась сокрушительным успехом. Но скоро мы уже будем дома, поэтому все их усилия пропадут, не принеся плодов.
Да, несмотря на электрический обогреватель, в комнате начинает холодать, а на улице завывает ветер. Угораздило же их устроить восстание в самом конце осени. Воевать нужно в летнее время. Хотя лучше вообще не воевать, конечно…
— Ахом, что было в лагере второго легиона? — наконец-то задал Массинисса тот вопрос, который крутился в головах у всего моего контуберния.
— Бойня, — спокойно ответил временный декан третьего контуберния. — Первыми через разбитые ворота ворвались слоны седьмой центурии. На огромной скорости они сметали заграждения вместе с людьми. Мы уже ехали по телам, превращая их в кашу, перемешенную со снегом. Первая центурия под предводительством Мания Севера зашла в Дом легата второго легиона, частично захваченный противником. Легионеры прикрывали командование тяжёлыми скутумами, а командиры успешно отстреливали всё, что шевелилось. Другие центурии зачищали склады и казармы, освобождали пленных, вытесняли восставших обратно на территорию трудового лагеря.
— А второй легат? — уточнил Гней судьбу человека, из-за которого мы оказались в такой паршивой ситуации.
— Жив, к сожалению, — видимо, не я один думал, что лучше бы он сдох. — Но хорошо, что большинство его легионеров тоже выжило. Много раненых только. Несколько сотен убитых. Наш легион потерял вчера человек тридцать.
Теперь я понимаю, почему восставшие использовали слона в качестве тарана. Насмотрелись чуть раньше, как мы их применяем. Чистой воды месть. Именно это чувство захлестнуло меня, когда я хотел запинать водителя до смерти. Отвратительный мотив, с которым необходимо бороться.
В детстве нам рассказывали миф про Юпитера и пчелу. Если коротко, то царица улья поднялась к отцу всех Богов, преподнесла ему в дар мёд, он восхитился вкусом мёда и пообещал исполнить желание пчелы. Та захотела себе смертельное жало, которым пчела смогла бы убить любого смертного, попытавшегося украсть её мёд. Юпитер исполнил желание с одной оговоркой: если пчела воспользуется жалом, то оно останется в жертве, а саму царицу ждёт смерть. Идеальный пример того, что совершая зло другому, умираешь и сам…
Странно, но легат так и не вышел на связь. Последний раз мы говорили сутки назад. Я надеялся, что к этому времени форум уже будет отбит. Легионеры должны были восстановиться. Не нравится мне это затишье.
— …Мы сложим оружие только в том случае, если нам прикажет командир, — прохаживаясь по зданию, услышал я голос из уборной. — Если ещё раз подумаешь о том, чтобы сдаться без приказа, я прочитаю твои мысли и отхуячу тебя так, что думать ты ещё долго не сможешь? Понятно тебе?
— У вас всё хорошо? — быстро вошёл я в маленькую комнатушку, в которой находились три человека. Рикс стоял в сторонке, скрестив руки на груди. Ахом прижался к стенке. А говорил всё это, само собой, Гней.
