в воздух и унеслись к летнему небу.
Наши взгляды снова встретились, и я положил руку ей на живот, чувствуя, как под ладонью шевелится наш малыш.
– Знаешь, это мальчик, – улыбнулась она.
– Возможно, – я ухмыльнулся. – Думаю, у всех Хейлов рождаются только мальчишки. Ты не против?
Бри улыбнулась:
– Совсем не против. – Помолчав, она добавила: – Если он там один и родится под знаком Козерога.
Она рассмеялась, глядя на маленькую парочку, все еще кружащуюся в траве, – на тех, кто не переставал двигаться с того дня, как появился на свет. Маленькие хулиганы!
Я тихо рассмеялся, а затем трижды хлопнул в ладоши, привлекая их внимание. Маленькие головы вскинулись, и дети начали кричать «Папочка, папочка!», одновременно показывая это слово жестами.
Они подбежали ко мне, и я позволил им поверить, что они сбили меня с ног – сам упал навзничь в траву. Мальчишки начали бороться со мной и снова засмеялись, и этот прекрасный звук разнесся по всему участку.
Я сел, увлекая их за собой.
– Кто из вас, парни, поможет мне сегодня со строительством?
– Я! Я! – одновременно показали они.
– Ладно, хорошо. Нам предстоит много работы, если мы хотим закончить пристройку к рождению вашего младшего братика или сестренки.
Я протянул им руку, и они положили свои маленькие ладошки с ямочками поверх моей ладони, серьезно заглядывая мне в глаза.
Я убрал руку и показал «Братья навек», и они показали эти слова следом за мной – торжественно и серьезно.
– Именно так, – сказал я. – Это самое важное соглашение в нашей жизни.
Возможно, когда-нибудь у меня сложатся более близкие отношения с моим собственным братом. С тех пор как я возглавил город, а он стал начальником полиции, наши отношения улучшились, и даже я знал, что Трэвис любит своих племянников, но нам еще многое предстояло сделать.
Мои мальчишки закивали своими маленькими головами, и их золотисто-карие глазки распахнулись шире на двух одинаковых лицах, которые были так похожи на мое. Даже я не мог этого отрицать.
– Ладно, мальчики, бегите в дом. Я приготовлю обед, пока папа соберет инструменты, – сказала Бри.
Она попыталась сесть в гамаке и засмеялась над собой, когда упала на спину, не в силах поднять отяжелевшее тело. Я схватил ее за руку и притянул к себе, целуя в губы и снова влюбляясь в нее, как делал это тысячу раз на дню.
В тот вечер четыре года назад, когда Бри шла ко мне по освещенному свечами проходу церкви Пелиона под руку с Нормом, у меня перехватило дыхание. Я поклялся, что буду любить ее вечно – только ее, и я искренне верил в это до глубины души.
И даже сейчас, в этой сумасшедшей шумной жизни, даже несмотря на мою работу и процветающий ресторанный бизнес Бри, каждый вечер, перед тем как заснуть, я взял за правило поворачиваться к своей жене и повторять:
– Только ты, всегда только ты.
И ее любовь защищает меня, поддерживает, служит якорем, напоминая, что самые важные слова – не самые громкие, а те, что воплощаются в жизнь.
Альтернативный взгляд. Глава 15
Арчер
– Можно я зайду попозже? – спросила она, а потом обняла меня.
Я не знал, что ответить. Прошло так много времени с тех пор, как ко мне прикасались! Ее близость вызвала у меня приглушенное чувство паники, но все затмило дикое желание. Я так сильно хотел ответить на этот жест, обнять ее и ощутить, что держу ее, пока она держит меня! Я почти сделал это, но потом она отодвинулась, и момент был упущен. Но она придет еще.
Возвращаясь домой, я увидел свое отражение в окне и понял, что улыбаюсь.
В то утро я проснулся слишком рано и больше не смог заснуть, поэтому отвел собак к озеру и некоторое время бросал им палки. Это бессмысленное занятие помогло мне избавиться от всех мыслей и нервирующих вопросов, которые бесконечным потоком крутились в моей голове, и за это я был благодарен. С тех пор как я спас Бри из расставленной моим дядей ловушки и принес ее к себе домой, где она рассказала мне о боли, вызванной потерей отца, в моей голове роились вопросы и сомнения. Ее взгляд, когда я вытирал ей слезы, поразил меня в самое сердце, и я понял, что мои чувства к ней сильнее, чем я позволял себе признать.
Каждое мгновение, проведенное с Бри, было одновременно волнующим и немного опасным. Меня интересовало, что она во мне нашла и нашла ли вообще что-нибудь, почему она продолжает возвращаться, вписываюсь ли я в ее жизнь, и если да, то каким образом. Миллион вопросов, на которые не было ответов, пока я не задам их! А я был слишком напуган, чтобы сделать это.
Я возвращался домой, где, как я думал, Бри все еще спала в моей постели, а она выбежала на улицу с радостной улыбкой на прекрасном лице и сказала, что в это утро у нее не было кошмаров. От осознания того, что она говорит, мое сердце сильно сжалось. Я знал, каково это – снова и снова переживать одно и то же ужасное событие. Я понимал, каково это – бояться засыпать из-за кошмаров, которые могут присниться, бояться воспоминаний, которые никогда не исчезнут, как ни старайся их забыть. Я посмотрел на небо, синее-синее небо, вспоминая другое синее небо и тот ужас, который произошел под ним.
Прошло много времени – годы, – прежде чем я снова поверил в синеву небес.
Вскоре после того, как Бри ушла, я вошел в спальню и увидел, что она застелила постель. Мгновение я стоял, уставившись на кровать, и мысленно видел то же самое, что и прошлой ночью: она, запутавшаяся в моих простынях, ее длинные золотисто-каштановые волосы, разметавшиеся по моей подушке, приоткрытые губы, темные полумесяцы ресниц, грудь размеренно вздымается и опускается во сне. И я почувствовал между ног ту же пульсацию, что и прошлой ночью, когда лежал на диване в гостиной, возбужденный осознанием того, что нас разделяет только стена. И все же это была не просто стена – это была штукатурка, краска и сотни страхов.
Взяв подушку, на которой лежала Бри, я поднес ее к лицу и вдохнул. Ощутил нежный аромат ее шампуня и закрыл глаза, позволяя себе насладиться новым для меня ощущением.
Через несколько мгновений после того, как я вышел из душа и оделся, во входную дверь тихо постучали. Прошло всего около часа с тех
