след добычи. Я очертил Копьем круг, присовокупив к своей воле сущность духа, и прошептал:
– Ventris cyclis!
В едином порыве дух и воля почти незаметным пятном света устремились к титанше, трижды обогнули ее против часовой стрелки и заключили в циклон ярких пылинок и нерушимую сферу моей власти.
«Тук-тук-тук-тук-тук-тук», – зашлось сердце.
Я направил волю в Копье, наполняя его нашей с Бобом силой и пробуждая к жизни сущность этого инструмента так же, как поступил бы с меловым кругом или серебряным слитком.
В кругу огоньков Этне пошатнулась и прикрыла глаза рукой. Осознав, что ей не покинуть пределов барьера, она сперва возмущенно охнула, а затем пронзительно закричала.
Мы, чародеи, – хранители врат и защитники нашего мира. По крайней мере, когда проявляем себя наилучшим образом. Если сюда забредают бессмертные обитатели других миров, нам есть что сказать по этому поводу. Мы способны противопоставить незваным гостям свою волю. Не факт, что мы одержим победу, но при наличии круга силы и подходящего энергетического канала сделаем так, что нас перестанут атаковать.
Замкнув круг, я оказался один на один с обезображенной волей титанши.
Давление было жутко болезненным, будто я внезапно очутился на морском дне или на пути у полновесной волны прибоя.
Но воды этого океана не впервые атаковали мой рассудок, и я уже знал секрет противостояния воле сверхъестественных существ. Пусть я всего лишь песчинка на берегу, но океан, как бы он ни был могуч, не в силах уничтожить эту песчинку, если ей достанет упрямства не раскрошиться. Да, бурная волна треплет и ворошит песок, но, когда она схлынет, песчинки останутся.
Так что я не сломался под этим давлением. Казалось, мозги вот-вот вытекут через ноздри, но я продолжал напитывать волей Копье и магический круг.
В сознании не осталось ничего – вообще ничего, – кроме бурлящего гнева испуганной Этне. От внутренней поверхности черепа эхом рикошетил ее голос, оглушительный и очень-очень неприятный, и с этим ничего нельзя было поделать.
– Смертный, – рычала титанша, – неужели ты думаешь, что твоя воля выстоит против моей?
– Естественно. Для этого тебя и заключили в круг, – пробурчал я, набрал полную грудь воздуха и звучно выкрикнул: – Да будет связана Этне, дочь Балора!
Титанша дернулась, охнула, затрясла головой, разбрызгивая слюну, слизь и еще какую-то гадость, и магический круг содрогнулся от чудовищного удара.
Боб вскрикнул от боли, и костровые искорки разлетелись в разные стороны.
– Нет! – твердо молвил я, направил в Копье мощную волну воли, и та слилась с потоком искр, по-прежнему исходившим из наконечника, словно какое-то невероятное лассо, подпитывая знакомого мне духа, поддерживая его в борьбе с враждебным натиском, укрепляя нематериальную сущность и не давая титанше разорвать ее на части.
– Червь, – прошипела Этне, отпрянула от границы круга и стала расхаживать взад-вперед, будто взбешенная пума. – У бессмертных масса преимуществ! Например, у нас хватает времени все просчитать! Думаешь, у меня не было плана на подобный случай?
– Примерно так я и думаю, – ответил я. – Иначе ты не застряла бы в моем круге. Да будет связана Этне, дочь Балора!
На сей раз она не вскрикнула.
Она улыбнулась.
Мой разум наполнили ее мысли.
Исчезло и озеро, и все остальное.
Я обнаружил, что стою в темноте и тишине, на прекрасно знакомой мне лужайке, в переднем дворе Майкла Карпентера.
Света в доме не было. Небо затягивала пыльно-дымная завеса, расцвеченная красным сиянием глаза Балора. Однако сквозь нее пока что проглядывала луна. Стало быть, я очутился в недавнем прошлом.
И видел одно из воспоминаний Этне.
На лужайке появился Листен в сопровождении тридцати-сорока «водолазок» в полном тактическом обвесе. Разделившись на несколько групп, они подступили к двери, воротам гаража и калитке заднего двора.
За считаные секунды они установили пробивной заряд, взорвали замок и вошли в дом.
Там их встретил невозмутимый Майкл Карпентер в синей клетчатой рубашке и с дробовиком в руке.
Он не был героем боевика. Он был пенсионером.
Все закончилось, едва начавшись.
Оставив тело в прихожей, враги – смертные враги, пусть уроды, но все равно люди – наполнили дом глухим перестуком автоматического оружия. Я знал, что жилище Майкла оберегают ангелы, и они сожгли бы любого монстра огнями, уничтожившими Содом и Гоморру.
Но сюда явились не монстры, а смертные, и ангелы не могли встать у них на пути. Не имели такого права.
Листен и его команда работали на совесть. Они нашли потайную комнату. Снова взорвались пробивные заряды. Затем крики.
Очень тонкие детские крики.
Автоматные очереди.
Отряд фоморов вышел так же тихо, как вошел.
Листен остановился на лужайке, совсем рядом со мной, и сказал в рацию:
– Передайте ей, что цель уничтожена. Результат подтвержден. Выступаем к берегу, навстречу основным силам.
Я бросился вперед, к дому, к входной двери, увидел кровь, струившуюся со второго этажа, из потайной комнаты, взбежал по лестнице к секретному входу и обнаружил, что дверь перекошена и расколота взрывом, а за ней…
Между дверью и Мэгги лежали тела Черити и детей Карпентеров, включая малыша Гарри, ровесника моей дочери, вставшего на ее защиту.
Листен и его команда работали на совесть.
И вдруг я снова оказался на берегу озера Мичиган, замерзший, чертовски уставший, как никогда в жизни измотанный схваткой с разумом Этне.
«Видишь, смертный? – заговорила у меня в голове титанша. – Листен и его люди все продумали, заранее выследили цель, учли все ваши меры противодействия, а для тебя и Зимней Леди приготовили кое-что особенное. Столько мишеней в одном доме… Перед таким искушением не устоять. – После паузы она продолжила ядовито-сладким голосом: – Твоя дочь мертва. Мертв твой союзник, мертва его семья. Их убили несколько часов назад».
В животе у меня что-то перевернулось.
«Вот какой мир я несу тебе, смертный».
Мой разум снова наполнили ее мысли. Она показала мне мир, который желала видеть, – мир разрушенных городов, дыма, криков и слез. Мир, в сточных канавах которого струилась не вода, а кровь, а от алтарей, храмов и святилищ, украшенных черепами и покрытых запекшейся кровью жертв, поднимались густые клубы черного дыма.
«Вот что грядет, и ты не в силах это предотвратить. Пожалуй, хорошо, что этой картины не увидит твоя дочь. И ты тоже ее не увидишь».
Я почувствовал, как ее воля готовится к решающему удару.
Все вокруг закружилось и опустело.
Боб издал бессловесный вопль. Мой контроль над кругом слабел, и титанша вот-вот вырвется на волю…
«Мэгги, прости, что недосмотрел… Прости, что меня там не было…»
– Дрезден! – крикнул из воды Марконе. – Другого шанса не будет!
Этне начала разрывать мою волю на части.
