Читаем без скачивания Пятый постулат - Кира Измайлова

Однако когда вперед выступил Повелитель со свитой, Маша враз забыла о таких глупостях. Странно, но ей сделалось не по себе, захотелось даже убраться отсюда подальше: вполне нормальная реакция простого человека на присутствие изрядного числа высокородных эльфов, только ей об этом знать было неоткуда. Однако Маша была истинной общевисткой, она умела бороться с трудностями, а потому гордо вскинула голову и осталась стоять, где стояла.

В свете факелов трудно было разглядеть лица, но Маше показалось, что все эльфы без исключения красивы. Белокурых среди них было совсем мало: вот сам Повелитель, не очень высокий, но величественный, в короне из искусно выкованных дубовых листьев, вот рядом с ним стройная женщина, наверно, та самая сестра или супруга… Ну еще пятеро или шестеро, не больше. Остальные, если можно так выразиться, потемнее мастью, Маше показалось даже, что она видела рыжих, но, наверно, виноваты были отблески пламени.

— Имею ли я счастье видеть Повелителя Запретной долины? — прожурчал Весь и поклонился так изящно, что в больших раскосых глазах эльфа промелькнула тень удовлетворения. Правда, лицо осталось по-прежнему невыносимо надменным.

— Мы рады приветствовать тебя, о соплеменник, — ответил он, и Маша отметила, что «высокородным» Веся Повелитель не назвал. — Не соблаговолишь ли ты назвать нам своё имя, а также сказать, откуда ты родом?

— Моё имя, — произнес тот, — Весьямиэль-зи-Нас'Туэрже адд'Карнай адд'Шианзу адд'Лианар адд'Вижезен адд'Шариталь адд'Клаххан адд'Маарганзи адд'Кериах адд'Саракатан…

Он продолжал перечислять свои титулы или чем там это являлось (Маша толком не знала), да не заунывно, а с заметной гордостью и воодушевлением, до тех пор, пока глаза Повелителя не начали стекленеть.

— Я мог бы продолжить, — сделал Весь паузу, — но опасаюсь утомить чтимого Повелителя и его прекрасную спутницу…

Он отвесил еще один поклон. Маша покосилась на эльфийку. Худющая какая! Правда, волосы красивые — длинные, почти до пят, только не червонно-золотые, как у Веся, а светлее, глаза бледно-зеленые и другого оттенка: у Веся совсем кошачьи, а у нее, скорее, как молодая листва. И бледная-бледная! Однако же на Веся посмотрела не без интереса… Даже, Маша бы сказала, с чрезмерным интересом! Вон как вперилась, не моргнет…

— Прибыл я из мира, коий мы именуем Шейраш, а до того, как зовут его люди, нам дела нет, — добавил Весь. — Очутившись тут, я постарался узнать, что со мною случилось, а после этого отправился на поиски соплеменников, ибо точно знал: я не одинок в этом мире. И наконец-то мои поиски увенчались успехом!..

Весьямиэлю очень не нравился взгляд эльфийки, что так походила на Повелителя. Судя по его ощущениям, она пыталась прощупать его с помощью магии, понять, кто он такой, и мужчина на мгновение сосредоточился. Под одеждой ощутимо шевельнулась татуировка, а эльфийка вдруг отступила на шаг назад, захлопав глазами, и тут же приникла к уху Повелителя.

Весьямиэлю удалось расслышать: "воистину, брат, подобной силы!.. Не враждебной, но столь странной, что я не могу предположить… это определенно эльф, но я никогда не встречала подобных!.."

Повелитель взглянул на него с куда большей благосклонностью.

— Мы рады приветствовать тебя на этой земле, о благородный Весьямиэль, — произнес он. — Я, как ты верно определил, правлю эльфами этого мира, имя моё — Гадэль-ти-Хианнар, что означает "тень звезды в прибрежных камышах", а это моя родная сестра, чье имя Оливьель-сон-Таррах, что значит "молодая луна над вершиной горы". Радость наша от того, что еще один наш собрат присоединился к нам, безмерна! Однако… кто это?

Он смерил взглядом Машу. Весьямиэль отметил, что взгляд был далеко не брезгливым, как обычно у высокородного эльфа при взгляде на человека, скорее, заинтересованным. Настолько заинтересованным, что Маша явно начала подумывать о том, что зря сняла платье и напялила мужской костюм, — там хоть ног под юбкой не видно, никто на ляжки ее не пялится!

— Это лошадь, прозванием Вечерняя Заря, — сказал Весьямиэль, потрепав Зорьку по морде. Лошадь покосилась на него с недоумением. — А это… одним словом, это со мной. Я зову ее Машиэлью, что значит "звонкая песня".

— Вот как… — Взгляд Повелителя сделался понимающим, а Оливьель осуждающе поджала и без того тонкие губы. Вообще-то, она была девицей (хотя Весьямиэль прекрасно понимал, что она может годиться ему в прабабушки) привлекательной, но прежде, чем затащить эльфийку в постель, хотелось слегка подлечить ее от малокровия. — Ну что ж, о вновь обретенный собрат, дорога длинна, полна тягот и лишений, и нет ничего дурного в том, чтобы…

— Абсолютно ничего дурного, — кивнул Весьямиэль и по глазам Гадэля понял, что Шуапсет не ошибся. — О Повелитель, я с удовольствием поведаю о своих приключениях, но… — Он сдержанно зевнул. — Не будет ли мне позволено немного отдохнуть?

— Конечно, — кивнул тот, — тебе отведут покои в моём доме, о лошади твоей позаботятся, телегу…

— Я хочу поставить ее на клумбу, — напомнил Весьямиэль, и Шуапсет подтверждающе кивнул, — среди роз и прочих… лютиков. Как напоминание о тяжелой дороге. Когда обзаведусь своим жилищем, разумеется!

— Хорошо, — кивнул Повелитель, даже не переменившись в лице, — а вот эту человечку придется поселить со слугами. Если они не будут возражать.

Судя по физиономии Маши, она с трудом сдерживается, чтобы не заехать Повелителю молотком по зубам. Весьямиэль подавил неприличный смешок и смиренно сказал:

— Однако я привык к ней, о Повелитель, и…

"Ничего у них не было," — шепнула тому на ухо сестра, видно, снова воспользовавшись магией, но Весьямиэль расслышал и ловко обратил это в свою пользу:

— Дорога была длинна, а согласись, на телеге или в стогу сена воздавать должное акту любви могут лишь дикари!

— А, — просветлел ликом Гадэль. — Ну что ж, пока что она может остаться…

"И на том спасибо," — вздохнул Весьямиэль, снова кланяясь и ловя на себе взгляд Оливьели. Взял Машу за руку — та едва успела прихватить книгу с телеги, — и повел, куда указывал Шуапсет. Двое незнакомых тёмных эльфов потащили за ними сундук с пожитками…

Маше стоило большого труда сдерживаться, пока Весь расшаркивался с эльфами, а уж когда они принялись обсуждать ее, будто неодушевленный предмет, и вовсе разозлилась. Потом еще Весь гадость сказал… Потащил за собой, и не вырвешься — он хоть малорослый и худой, но силы ему не занимать, так вцепился в запястье, что чуть руку ей не сломал! Наверно, опасался, что если Повелитель передумает и таки поселит Машу со слугами, та не сдержится, а тогда… В общем, последствия будут катастрофическими, это и Маша понимала. Вернее, Весю-то, скорее всего, ничего не сделают, а вот ей, с учетом отношения эльфов к трудящемуся классу в целом и людям в частности, наверняка не поздоровится! Увы, этот мир уже успел хорошо приучить Машу сдерживать нрав, как это ни было противно честной общевистке.