По зале разносился гогот, в то время как за столом велись те же разговоры.
Пьетро взглянул на Мари, забытого другом — тот, чтобы вымучить у Джаноццы еще одну улыбку, задействовал тяжелую артиллерию. Он пытался читать благополучно забытые стихи и во всех подробностях повествовал о своем доме в Капуе. Марьотто, не дождавшись, чтобы и его включили в разговор, побрел к Пьетро, Поко и Данте.
Однако рядом с ними не уселся. Пьетро, извинившись, поднял свой костыль и встал рядом с другом.
— Что ты о ней думаешь, Мари?
Марьотто не сводил глаз с затылка Джаноццы.
— Она — настоящая Джулия.
Пьетро снова посмотрел на девушку.
— Ты хочешь сказать — Елена? Джулия, вне всякого сомнения, была златокудрая.
— Нет, именно Джулия. Посмотри повнимательней. У нее дар делать мужчин счастливыми. — Лицо Марьотто исказила болезненная гримаса. — Как по-твоему, Антонио изменил свое мнение о женитьбе?
— Кажется, он влюблен по уши, — улыбнулся Пьетро. Он старался поймать взгляд Антонио, но все взгляды предназначались исключительно Джаноцце, старательно слушавшей жениха и вообще успешно изображавшей счастливую невесту.
— Бесплодные усилия любви, — заметил Марьотто.
На секунду Пьетро показалось, что голос принадлежит вовсе не его другу.
— Ты о чем?
— Подумать только, она выйдет замуж за этого увальня. Все равно что дочь Цезаря выдать за Помпея. Она настоящая Джулия. С Антонио она погибнет. Он ей не пара.
— Я думал, вы с Антонио друзья.
— Мы с Антонио друзья. Но я лучше знаю. Антонио будет счастлив с любой крестьянкой, лишь бы она штопала ему штаны да рожала всякий год по румяному карапузу. Знатная девушка, получившая образование, с ним насмерть зачахнет.
Это уже не походило на обычные подначки. Мари не сводил глаз с Джаноццы. Неужели все так серьезно? «Знатная девушка, получившая образование» тем временем крохотными глотками пила сдобренную имбирем мальвазию и внимала жениху. Антонио вспомнил о Марьотто и стал искать его глазами, имея в виду позвать и познакомить с невестой. Марьотто усиленно рассматривал дно своего бокала. Антонио пожал плечами и продолжил разливаться соловьем.
У Марьотто было такое лицо, что у Пьетро волосы на затылке зашевелились.
— Мари, что с тобой?
Если Монтекки и приготовил ответ, ответу этому не суждено было прозвучать. Двери распахнулись, и вошли дамы, обедавшие отдельно. Предводительствовала Скалигера: она на правах хозяйки поддразнивала знакомых мужчин и отвешивала комплименты незнакомым, успевая следить за количеством вина в кувшинах и высотой пламени факелов на стенах. Именно она велела принести еще меду для тех, кто предпочитал этот напиток мальвазии; именно она велела унести перебравших во внутренний дворик, где на холоде они бы протрезвели как раз ко второму Палио. Она приблизилась к Пьетро, и юноша отвесил поклон, который долго репетировал дома, держа костыль как баланс.
— Счастлив видеть вас, мадонна, — произнес Пьетро.
— Синьор Алагьери, — улыбнулась Джованна делла Скала. — Знаете ли вы, что являетесь сегодня фаворитом? Все дамы только и говорят, что о вашем большом будущем.
Пьетро покраснел.
— Это недобрая шутка, мадонна.
— Я и не думала шутить! Не меньше полдюжины молодых девиц жаждут узнать вас поближе. А поскольку вы не участвуете в вечернем забеге, они все будут в вашем распоряжении. Таким образом, вы с пользой проведете два часа, в которые ваши друзья будут рисковать замерзнуть насмерть. Я решила, что моя прямая обязанность — познакомить вас с вашими поклонницами. И не вздумайте возражать. Я хозяйка, и вы должны относиться ко мне с почтением.
Джованна одарила Пьетро улыбкой и отошла к другим гостям. Пьетро оглянулся — лишь затем, чтобы обнаружить: Марьотто исчез.
Пьетро с волнением искал среди дам донну Катерину — и не находил. Синьора Ногаролу, казалось, отсутствие жены совсем не волнует. Наконец, когда стало ясно, что больше в залу никто не войдет, Пьетро решил, что его слова не вызовут подозрений.
— Синьор Ногарола, я не вижу донны Катерины.
— Ей неможется, — ухмыльнулся Ногарола, и Пьетро неприятно удивился: как он раньше не замечал, до чего Ногарола похож на медведя. — Однако она так рада, что стала не просто пирожком, а пирожком с начиночкой, что ей и приступы тошноты нипочем.
Пьетро похолодел. Он ни слова не мог вымолвить; от неловкого молчания юношу спас Нико да Лоццо.
— Наконец-то тебе удалось обрюхатить жену! Ты, видно, раньше ей мало внимания уделял.
— А я что? Она сама в спальне запиралась, подпускала меня к себе только по большим праздникам.
— А ты бы взял топор да и снес замок! Что, сам не додумался? — подначивал Нико.
— Ага, а она бы этот топор всадила мне в башку, чтобы впредь не портил резных дверей. Нет, я думаю, спасибо надо сказать ее братцу. — За столом одобрительно загоготали. Кангранде, старательно спаивавший Марцилио, поднял бровь. Баилардино махнул рукой в его сторону и продолжал развивать мысль: — Ну да, это его отродье. Наверно, он задал ее чреву хорошую встряску — тогда-то она и поняла, что местечко занято ублюдком. Так что теперь этому сосуду греха есть чем заняться, мне на радость. Трах-бах — и готово! Она беременна!
Несколько человек обернулись посмотреть на реакцию Джованны, однако та была занята и не доставила публике никакого удовольствия.
Пьетро вернулся к отцу, усердно делавшему вид, что его разморило от вина. Поко куда-то слинял — наверно, подсматривать за игрой в кости. Пьетро безрезультатно искал глазами Марьотто. Взгляд его наткнулся на Антонио и Джаноццу. Увидев девушку, Пьетро выдохнул — целых несколько секунд он не отдавал себе отчета в том, что задерживает дыхание.
Антонио толстым кургузым своим пальцем указал на Пьетро и его отца. Джаноцца проследила за пальцем, поднялась, шурша подолом по тростнику, приблизилась к Данте и застыла перед ним. Антонио не сводил с нее глаз. Полагая, что Данте спит, Джаноцца обратилась к Пьетро.
— Синьор Алагьери, это большая честь для меня. Синьор Капуллетти…
— Антонио, — поспешно поправил Антонио.
Джаноцца улыбнулась.
— Антонио сказал мне, что ваш отец — великий поэт Данте.
— Так и есть. — Ничего более умного не пришло Пьетро в голову. Вблизи девушка казалась еще прелестнее. Глаза у нее были такие синие, что перед ними блекла даже густая синева парчового платья.
— Я читала «Новую жизнь». Мне очень понравилось.
— А «Ад» вы читали?
— Нет, — грустно покачала головой Джаноцца. — Я не смогла его достать.
