знание согревало его, давало силы вставать по утрам, дышать, двигаться вперед. Она была той точкой на горизонте, к которой он всегда мог направить свой взгляд, тем маяком, что не позволял ему потеряться в бушующем море жизни.
Теперь маяк погас.
Мысли путались, разбивались о стену непоправимости. «Нет, нет, нет…» — билось в голове, как заклинивший механизм. Сознание отказывалось принять реальность, будто если он просто не поверит, то все вернется. Если он не сделает этот последний шаг в признание утраты — она останется здесь, рядом с ним.
Он попытался вдохнуть — и не смог. Воздух словно сгустился, превратился в вязкую массу, не пропускающую жизнь в легкие. В груди что-то хрустнуло, разорвалось, оставив после себя лишь холодную пустоту.
«Она была жива…»
Это знание, когда-то такое теплое и надежное, теперь жгло изнутри. Оно превратилось в раскаленный клинок, пронзающий сердце. Была. Прошлое время. Не «есть», не «будет», а «была».
Шакал медленно опустил взгляд на ее лицо. Такое спокойное. Такое… окончательное. Он хотел закричать, ударить кулаком в стену, разорвать эту тишину, заставить мир снова зазвучать. Но не мог. Тело не слушалось. Душа не находила выхода.
Все, что осталось — это память. О ее улыбке, о смехе, о голосе, о прикосновениях. О том, как она смотрела на него — иногда с нежностью, иногда с раздражением, но всегда с тем неуловимым светом, который делал ее живой.
И в этой пустоте, в этом безмолвном отчаянии он понял: ему придется учиться жить в мире, где ее больше нет. Но как? Как дышать, когда воздух потерял вкус? Как смотреть вперед, когда впереди лишь тьма?
Он закрыл глаза, пытаясь удержать образ ее лица. И в этом последнем, отчаянном усилии памяти он прошептал:
— Ты была моим светом…
А где-то вдали, за пределами этого кошмара, солнце продолжало светить — равнодушное, неумолимое. Оно не ведало о боли, разрывающей сердца тех, кто остался. О страхе, сковавшем их души. О беспомощности, которая, как ядовитый туман, окутывала каждого.
— Я могу вернуть ее СВЕТ, — раздался слабый девичий голос откуда-то из тени.
Глава 36
Все разом обернулись на звук голоса.
Но вокруг — ни души. Только дрожащие отблески светильников на каменных стенах, только тени, сплетающиеся в причудливые, почти живые силуэты.
— Я могу вернуть ее СВЕТ, — повторил женский голос. — Время истекает.
— Кто ты? — резкий голос Рейза прорвал тишину. Он шагнул вперед, заслоняя собой Иви и безжизненное тело Лики. Его поза была напряженной, готовой к защите или нападению, он не знал, чего ждать и от кого. Он был готов к любому повороту. В глазах читалась неприкрытая настороженность: кто с ними говорил? Что ей нужно? Кто эта незнакомка? Чего ждать от этого призрачного голоса, звучащего словно из ниоткуда?
— Я та, что способна вернуть девушку, — ответ пришел тихо, почти шепотом, но с такой внутренней силой, что все невольно замерли.
Иви, все еще сжимая холодную руку Лики, оглядывалась. Пальцы дрожали, но она не отпускала ее словно это прикосновение было последней нитью, связывающей подругу с миром живых.
«Она… она правда может ее вернуть?» — мысль вспыхнула в сознании, как искра в кромешной тьме. В душе, уже погруженной в бездну отчаяния, робко шевельнулась искра: «А вдруг?..»
— Выйди из тени, — голос демарийца прозвучал как удар хлыста.
— Я не могу. Я заперта. Идите на мой голос.
Трое двинулись вперед — Рейз, Айс и охотник. Их шаги тонули в гулкой тишине, будто зал боялся нарушить хрупкое равновесие. Голос манил, становясь все ближе ведя их к дальней стене, где в углублении между массивными каменными плитами притаилась небольшая кованая клетка. Ее прутья, покрытые замысловатой вязью рун, тускло мерцали в отблесках скудного света.
— Там, — шепнул Айс, первым заметивший силуэт внутри.
В полумраке клетки сидела фигура, закутанная в темный плащ. Лишь тонкие руки, скованные наручами из белого металла, были видны сквозь прорехи ткани. Металл отливал холодным блеском — не просто украшением, а явным знаком, что эти браслеты созданы для одной цели.
В глазах демарийца вспыхнуло узнавание — холодное, резкое, как лезвие.
— Наручи Первого Круга… — прошептал он. — Блокируют любую магию.
Айс молча присел у замка, проведя пальцами по замысловатым узорам. Металл отозвался глухим звоном, будто протестуя против прикосновения.
— Обычным ключом не открыть, — констатировал он.
Демариец присел у массивного засова, пальцы его скользнули по холодным, чуть шершавым символам, выбитым на металлической поверхности замка. Движения были точными, почти ритуальными словно он воспроизводил давно забытый обряд.
Рейз и Айс замерли, не решаясь нарушить сосредоточенную тишину. Их взгляды невольно устремились к охотнику: на его лбу, пробиваясь сквозь сумрак, медленно разгоралась печать. Она вспыхнула не сразу — сперва проявилась как бледная тень, затем налилась глубоким, пульсирующим светом, словно внутри кожи тлел невидимый огонь. Узоры печати переплетались, складываясь в сложный, непостижимый глазу орнамент. Тишину разорвал сухой щелчок — механизм сдался. Руны на прутьях клетки на миг вспыхнули ярче, а затем медленно угасли, будто выдохнув последнее заклинание.
В тот же миг раздался сухой, резкий щелчок, будто треснула каменная плита под непомерной тяжестью. Засов дрогнул, затем плавно сдвинулся в сторону, издав протяжный скрежет, от которого по спине пробежал холодок. Прутья клетки на краткий миг озарились призрачным сиянием — руны, до этого едва мерцавшие, вспыхнули багровым, а затем медленно угасли, словно выдохнув последнее заклинание.
Демариец выпрямился. Без лишних слов он толкнул тяжелую дверь клетки. Она распахнулась с протяжным, тягучим звуком. Не колеблясь, он шагнул вперед, и тень поглотила его фигуру, оставив лишь смутный силуэт на фоне угасающих отблесков рун.
Рейз и Айс вошли за ним следом, настороженно озираясь. Арэн Дэс шагнул к закутанной фигуре, безмолвно лежавшей на каменном полу. Движения его были четкими, лишенными суеты. Он наклонился, схватил край темного капюшона и резко сдернул его.
— Саноми, — произнес он, и в его голосе не прозвучало ни удивления, ни гнева. — И почему я не удивлен?
Он изучал ее с холодным любопытством исследователя, отмечая каждую деталь в ее облике. Взгляд, острый и цепкий, скользил по фигуре, по ее волосам, по бледному лицу, по рукам.
— Так вот, значит, как Эррос черпал ману, — проговорил он, и в этих словах прозвучала не осуждающая нота, а скорее мрачное удовлетворение от того, что догадка подтвердилась.
— Время истекает, — тихо произнесла она. — Я могу помочь.
Арэн Дэс не спешил отвечать. Его пальцы замерли, прекратив нервный ритм постукивания. Он изучал девушку, словно пытался прочесть в ее чертах ответ
