твердеющий член, но, кажется, это слишком больно, и он снова ее опускает. — Блядь. Боже, один взгляд на тебя делает меня твердым.
Я смотрю на себя.
— На мне футболка и спортивные штаны.
— Это неважно, — уверяет он меня. — Того, что ты находишься в одной комнате, достаточно, чтобы возбудить меня. Каждая последняя унция крови, которая все еще была в моем теле, сейчас находится в моем члене. Боже, я так тверд, что это чертовски больно. — Он морщится, а затем смотрит на меня с намеком на озорство в глазах. — Ты же не хочешь, чтобы мне было больно, правда? Ты приложила много усилий, чтобы меня подлатать.
Я прищуриваюсь на него.
— Что ты хочешь, чтобы я с этим сделала?
Я хотела подразнить, но Иван смотрит на меня с полной, отчаянной искренностью в лице и голосе.
— Твой ротик, — выдавливает он, задыхаясь. — Пожалуйста, маленькая голубка. Дай мне свой ротик.
То, как он это говорит, посылает мне волну горячего возбуждения, затопляющую меня. Я киваю, внезапно потеряв дар речи, и перемещаюсь между его ног, скользя вниз, когда я тянусь к пуговице его джинсов.
— Ты скажешь мне остановиться, если тебе будет больно, да? — Осторожно спрашиваю я, и Иван кивает.
— Я скажу, но… черт возьми, пожалуйста, Шарлотта.
Он стонет, когда я расстегиваю пуговицу его джинсов, его бедра выгибаются вверх, его член становится твердой линией, грозящей вырваться из молнии.
— Услышав, как ты говоришь мне, что хочешь меня, — задыхается он, — я так чертовски нуждаюсь. Мне нужно, чтобы ты заставила меня кончить. Зная, что ты хочешь остаться со мной… боже, как же ты мне сейчас чертовски нужна. Если бы я мог, я бы прижал тебя к кровати и трахал, пока ты не начнешь выкрикивать мое имя. Но я не могу, так что… — Он снова стонет, когда я расстегиваю его молнию, его член выскальзывает из боксеров, прежде чем я успеваю дотянуться и вытащить его. — Заставь меня кончить. Пожалуйста. Заставь и себя кончить, пока ты отсасываешь мне. Пожалуйста… — Звука, который он издает, когда я обхватываю губами его набухшую головку, достаточно, чтобы послать поток возбуждения, пропитывающий мои ноги. Его бедра слабо дергаются вверх, умоляя о большем, когда я скольжу ртом по его длине, его кончик уже мокрый от предварительной спермы. Я приподнимаю бедра достаточно, чтобы просунуть другую руку под себя, просовывая пальцы в трусики, когда я начинаю лизать и сосать свой путь вверх и вниз по твердому стволу Ивана. Я вся мокрая, покрывая свои пальцы в ту секунду, когда я провожу ими по своему скользкому клитору, и я задыхаюсь, когда скольжу ртом вверх, сильно посасывая головку его члена, прежде чем снова опуститься, позволяя ему толкнуться в мое горло.
Я уже близко. Я тру рукой, быстрее потирая клитор, когда я провожу языком вверх и вниз, порхая им прямо под его кончиком. Иван стонет, закрыв глаза, его голова откидывается назад, когда я работаю с его членом, обхватывая рукой его основание, пока я сильно сосу.
— Блядь, да… — Он задыхается, и я стону, чувствуя приближение собственного оргазма. — Садись на меня. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь вокруг моего члена. Я хочу заполнить тебя.
— Иван…
— Просто сделай это. Пожалуйста, голубка. Мне нужно почувствовать, как ты кончаешь на мне.
Его голос такой отчаянный, такой полный желания ко мне, что я не могу сказать ему нет. Я сажусь, отпуская его член, и он стонет, глядя на меня глазами, потемневшими от похоти.
— Сними с меня джинсы, — приказывает он, и приказ в его голосе заставляет меня дрожать.
— Мне ничего не нужно делать, — дразню я его, снимая футболку через голову. — Ты не можешь заставить меня прямо сейчас.
— Я мог бы попробовать. — Говорит он предупреждающим голосом. — Но я скажу «пожалуйста» один раз, голубка. А потом я накажу тебя позже, когда мне станет лучше.
— Я буду ждать этого с нетерпением. — Я заставляю его ждать, пока не сниму с себя всю последнюю одежду, а затем поднимаю руку, стаскивая с него джинсы и боксеры, когда его член торчит, капая предэякулятом и блестя от моей слюны. — Ты хочешь, чтобы я села на твой член, Иван? Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя?
Его глаза немного расширяются при этих словах. Я никогда раньше не говорила ему ничего подобного, и этот голод усиливается в его взгляде, мускул на его челюсти дергается.
— Трахни меня, маленькая голубка, — стонет он. — Пожалуйста.
Осторожно, не желая задеть повязку на его боку, я оседлала его бедра. Я выгибаюсь, обхватываю его рукой и веду его между своих бедер, задыхаясь, когда чувствую его набухший кончик между своими складками. Он ощущается так хорошо. Лучше, чем все, что я когда-либо могла себе представить, до него. И когда я скольжу по нему вниз, дюйм за дюймом, я вижу по мучительной похоти на его лице, что он чувствует то же самое. Что это лучшее, что он когда-либо испытывал.
Это пьянящее чувство.
Я начинаю ездить на нем, медленно, волоча себя вверх и вниз по его члену, раздвигая складки пальцами, чтобы он мог смотреть, как я тру свой клитор. Иван стонет, его бедра выгибаются навстречу мне с каждым моим качательным движением, пока мы оба не оказываемся на грани.
— Я сейчас кончу, — стонет он. — Я собираюсь…
Я начинаю отходить от него, и он качает головой.
— Мне нужно кончить в тебя. Позволь мне заполнить тебя, голубка. Позволь мне…
— Мы не должны. — Каким-то образом от того как он это говорит, мой оргазм устремляется навстречу его, когда я лихорадочно тру свой клитор. — Я не должна позволять тебе кончать в меня.
— Нет, не должна. — Он стонет вслух, бедра толкаются вверх, вся его боль к этому моменту забыта. — Я куплю тебе таблетку завтра. Все будет хорошо. Просто позволь мне…. голубка, позволь мне, кончить в тебя. Я хочу…
— Я тоже хочу, — шепчу я. И хотя я знаю, что это безрассудно, я опускаюсь на него, сжимаясь вокруг него, когда мой оргазм настигает меня, и я запрокидываю голову назад, трусь по его члену, когда я сильно кончаю.
— Блядь, Шарлотта! — Иван выкрикивает мое имя, пока его член пульсирует внутри меня, горячие струи спермы наполняют меня, когда он запрокидывает голову назад, снова выкрикивая мое имя. — Блядь… — Его пальцы впиваются в кровать, стоны вырываются из его губ, когда я качаюсь на нем, и он задыхается, когда я наконец замираю, с его горячей спермой внутри меня.
Я долго сижу на нем, пытаясь отдышаться, прежде
