«Если бы ты остался и подержал Неда, он был бы жив», – с горечью подумала Кейтилин.
– Ваш муж нравился мне, миледи. Он был верным другом Роберту, я знаю… но никого не слушал и ни перед чем не сгибался. Я хочу кое-что вам показать. – Лестница кончилась, Ренли открыл деревянную дверцу, и они вышли наружу.
Башня лорда Касвелла была совсем невелика, но в этом равнинном краю вид открывался на много лиг во все стороны – и повсюду Кейтилин видела огни. Они покрывали землю, как упавшие звезды, и, как звездам, им не было числа.
– Если хотите, можете сосчитать их, миледи, – сказал Ренли, – но вам пришлось бы считать до утренней зари. А сколько костров горит в эту ночь вокруг Риверрана, хотел бы я знать?
Из зала, где шел пир, доносилась тихая музыка. У Кейтилин недоставало смелости сосчитать эти звезды.
– Мне сказали, что ваш сын прошел через Перешеек с двадцатью тысячами мечей, – продолжал Ренли. – Теперь, когда к нему примкнули лорды Трезубца, у него, возможно, тысяч сорок.
«Нет, – подумала она, – далеко не так много – одних мы потеряли в бою, другие ушли убирать урожай».
– У меня здесь вдвое больше – и это лишь часть моей армии. Десять тысяч осталось у Мейса Тирелла в Хайгардене, в Штормовом Пределе тоже сильный гарнизон, и скоро ко мне присоединятся дорнийцы со всей своей мощью. Не забывайте и о Станнисе, который держит Драконий Камень и командует лордами Узкого моря.
– По-моему, это вы забываете о Станнисе, – ответила Кейтилин резче, чем намеревалась.
– О его претензиях, хотите вы сказать? – засмеялся Ренли. – Будем откровенны, миледи. Из Станниса вышел бы никуда не годный король. Да он им никогда и не станет. Станниса уважают, даже боятся, но мало кому он внушает любовь.
– Тем не менее он старший ваш брат. Если кто-то из вас имеет права на Железный Трон, то это лорд Станнис.
– А какие права имел на него мой брат Роберт? – пожал плечами Ренли. – Были, конечно, толки о кровных узах между Баратеонами и Таргариенами, о браках, заключенных сто лет назад, о вторых сыновьях и старших дочерях. Но никому, кроме мейстеров, дела до этого нет. Роберт добыл себе трон своим боевым молотом. – Ренли обвел рукой костры, пылавшие от горизонта до горизонта. – А вот это – мое право, которое ничем не хуже Робертова. Если ваш сын поддержит меня, как его отец поддержал Роберта, он убедится в том, что я умею быть благодарным. Я охотно закреплю за ним все его земли, титулы и почести, и пусть правит в Винтерфелле, как ему угодно. Он может даже называть себя Королем Севера, если хочет, – но он должен будет преклонить колено и признать меня своим сюзереном. «Король» – всего лишь слово, но служить и повиноваться он должен мне.
– А если он не захочет вам повиноваться, милорд?
– Я намерен стать королем, миледи, и не собираюсь дробить свое королевство. Проще, кажется, некуда. Триста лет назад король Старк преклонил колено перед Эйегоном Драконовластным, поняв, что победить его не сможет. И поступил мудро. Такую же мудрость должен проявить и ваш сын. Как только он примкнет ко мне, войну можно будет считать законченной. Мы… Это еще что такое? – внезапно прервал сам себя Ренли, услышав, как загремели цепи подъемной решетки.
Всадник в крылатом шлеме на взмыленном коне въехал в ворота.
– Позовите сюда короля! – крикнул он. Ренли встал на зубец башни.
– Я здесь, сир.
– Ваше величество, – всадник подъехал поближе, – я скакал быстро, как только мог, от самого Штормового Предела. Мы окружены, ваше величество. Сир Кортни держится стойко, но…
– Это невозможно! Мне сказали бы, если б лорд Тайвин вышел из Харренхолла.
– Это не Ланнистеры, государь. Лорд Станнис стоит у ваших ворот. Король Станнис, как он себя именует.
Джон
Под хлещущим в лицо дождем Джон направил коня через вздувшийся ручей. Рядом лорд-командующий Мормонт надвинул пониже капюшон плаща, ругательски ругая непогоду. Ворон сидел, нахохлившись, у него на плече, мокрый и недовольный, как сам Старый Медведь. Ветер носил и швырял палые листья, словно дохлых птиц. «Это не зачарованный лес, а потопленный», – с тоской подумал Джон.
Каково-то Сэму там, в хвосте? Он и в хорошую погоду был неважным наездником, а от шестидневного дождя земля расползлась – жидкая грязь, а под ней камни. Ветер бросал воду прямо в глаза. Этак и Стена на юге растает, и лед, смешавшись с теплым дождем, потечет в реки. Пип и Жаба теперь сидят у огня в общей комнате и пьют перед ужином подогретое вино. Джон завидовал им. Тело под мокрой шерстью чесалось, шея и плечи болели от тяжести кольчуги и меча, а от солонины, соленой трески и твердого сыра его мутило.
Впереди охотничий рог вывел дрожащую трель, чуть слышную за шумом дождя.
– Раквел трубит, – сказал Старый Медведь. – Крастер, слава богам, на месте. – Ворон хлопнул крыльями, каркнул «Зерно» и снова нахохлился.
В Дозоре ходило много рассказов о Крастере и его замке. Теперь Джон увидит его собственными глазами. После семи пустых деревень они боялись найти жилище Крастера таким же покинутым, но, как видно, им наконец посчастливилось. Авось Старый Медведь наконец получит какой-то ответ – да и от дождя передохнем.
Торен Смолвуд уверял, что Крастер – друг Дозора, несмотря на свою паршивую репутацию. «Он наполовину сумасшедший, не спорю, – говорил разведчик Старому Медведю, – но ведь всякий свихнется, просидев всю жизнь в этом проклятом лесу. Но он никогда не прогонял разведчиков от своего очага, да и Манса-Разбойника не жалует. Он нам что-нибудь да посоветует».
«Лишь бы накормил нас горячим да позволил просушить одежду – и то хорошо». Дайвен говорил другое – что Крастер убийца, лгун, насильник и трус, и намекал, что тот якшается с работорговцами и водится с демонами. «Хуже того, – шептал старый лесовик, клацая деревянными зубами. – От него тянет холодом, вот что».
– Джон, – приказал Старый Медведь, – поезжай обратно вдоль колонны и оповести всех. Напомни офицерам, чтобы не было никаких неприятностей с женами Крастера. Пусть ребята держат руки при себе и разговаривают с этими женщинами как можно меньше.
– Да, милорд. – Джон повернул коня назад, радуясь, что оказался к дождю спиной хотя бы ненадолго. Все, мимо кого он проезжал, казались плачущими. Отряд растянулся по лесу на добрых полмили.
Посреди обоза скрючился в седле под огромной обвисшей шляпой Сэмвел Тарли. За собой он вел еще двух лошадей. Вороны в клетках, закутанных от дождя, кричали и трепыхались.
– Ты что, лису к ним посадил? – спросил Джон. Сэм поднял голову, и с полей его шляпы потекла вода.
– А, Джон, здорово. Нет, просто они, как и мы, терпеть не могут дождь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
