— Ты, что ли, лучше бы провёл допрос? — взревел Нежный, и я удивилась, что он поддался на такую детскую провокацию. — Да ты, сопляк, вообще ничего не знаешь о жизни!
— Вот именно! — охотно согласился Юра. — Если бы дядя Берендей был моим осведомителем, я бы тоже позорно облажался. Но неужели вы гордитесь тем, что ваша профессиональная квалификация точно такая же, как у сопляка, вообще ничего не знающего о жизни?
Нежный ответил ему колкостью о мальчиках-мажорах, Юра тоже не промолчал, и я перестала слушать их пикировку. Вместо этого попыталась определить, где майор ошибся. Как и Юра, я не сомневалась, что если бы всё было сделано правильно, стукач непременно выложил бы всё, что от него хотели узнать. На то он и стукач. А ведь это не первый допрос, проваленный Нежным. Он не распознал двойника Светланы, а потом не смог узнать, где именно настоящая Светлана села в машину Анжелы.
Все признавали его мастером допроса, почему же именно в этом деле у него сплошные неудачи? На Берендея он очень сильно давил, но ничего не добился. Может, дело в том, что майор привык иметь дело с бандитами, а Берендей, хоть и тесно связан с криминальным миром, всё же не бандит? Как, кстати, и Анжела, и, возможно, лже-Светлана. На них угрозы не подействовали. Не поискать ли к Берендею другой подход?
В фильмах я видела штампованный приём, добрый и злой полицейские. Злой запугивает, добрый жалеет, и подозреваемый раскалывается перед добрым. С тем же Бубновым это наверняка не подействует, но у Берендея нет того опыта, его, вроде бы, даже ни разу не арестовывали. А майору это в голову не пришло, потому что он привык работать один. Даже если всё так, шансы невелики, но что я теряю?
— А ну, заткнулись оба! — прикрикнула я и набрала номер старика.
— Елена Михайловна, вы зря теряете время, — всё тем же испуганным голосом заявил Берендей. — Я вам ничего не скажу.
— Заткнитесь и не перебивайте, — потребовала я. — Не собираюсь ничего спрашивать, наоборот, кое-что расскажу, но нас в любой момент могут прервать. В городе готовится убийство, в жертву якобы намечен депутат Думы.
— Я знаю. Редкостная сволочь.
— Плевать на его моральный облик! Нежный узнал о подготовке. По его мнению, вы заложили куда-то бомбу, и будет взрыв. Да, уже заложили, потому что съезд вот-вот начнётся. Сапёры здания осмотрели, но ничего не нашли. Неудивительно, ведь вы — профессионал высшего класса.
— Я не закладывал никакую бомбу! — взвизгнул Берендей.
— Неважно, кто конкретно её заложил.
— Я её и не делал! Клянусь Богом!
— Меня убеждать не надо. Нежный будет на некоторых мероприятиях съезда, и не хочет, чтобы его взрывали, так что его личный интерес налицо.
— Никто ничего не будет взрывать! Это же, считайте, самоубийство для пиротехника! За такое из-под земли достанут!
— Это почти безопасно, — возразила я. — Взорвут, на заборе напишут ‘Аллах акбар!’, и свалят взрыв на кавказцев. Следствие будут вести федералы, а насколько они мастера в этом деле, вы сами знаете. Да и Нежного уже не будет. Короче, майор решил любой ценой предотвратить это безобразие.
— Как?
— Сывороткой правды. У федералов она есть. По делу о похищении женщины они бы палец о палец не ударили, но вас будут допрашивать по тем банковским взрывам. Ну, а о бомбе на нашем съезде спросят неофициально.
— Но сыворотка правды меня убьёт!
— Необязательно. Если у вас крепкое сердце, то ничего страшного, даже в пожилом возрасте. В любом случае, Нежному плевать, умрёте вы или нет. Его гораздо сильнее волнует, взорвут ли его. Федералам — тем более плевать.
— Говорю же вам: не делал я никакой бомбы!
— Простите, Берендей, не верю. И Нежный не поверит. Зачем ещё бандиты могли обратиться к вам? И зачем они вас запугивают, если вы к готовящемуся взрыву никаким краем?
— Сколько можно повторять? Никто не готовит никакого взрыва! Ко мне обращались не как к пиротехнику!
— Не думаю, что Нежный в это поверит. Если не за бомбой, то за чем?
— Ко мне пришла одна женщина, и спросила, могу ли я её загримировать под ту, которая на фото.
— На каком фото?
— Она с собой принесла. Я сказал, что могу, но грим продержится недолго, хотя дольше чем летом. Когда жара, пот всё смывает. Так или иначе, грим постоянно надо обновлять. Тогда она спросила, можно ли сделать маску. Мне пришлось объяснять ей самые азы театрального искусства. Маска, даже сделанная мастером, очень плохо передаёт мимику. Жизнь — не кино с Фантомасом или Джимом Кэрри! Всегда может получиться, как в одном фильме, что в самый ответственный момент ус отклеился.
— И что дальше?
— Она спросила, как же ей поменять внешность, и я посоветовал пластическую операцию. Она ушла, и всё!
— Когда это было?
— Число точно не скажу, но где-то в конце марта.
— А потом что было? Вчера?
— Позвонил мне Марио, попросил глянуть несколько видео, и сказать ему, грим там на людях, или просто бороды отпустили. Видео он мне по электронной почте прислал. Я глянул. Что увидел, вы знаете, я вам вчера сказал.
— А чего не сказали?
— Что в ролике дамочка — та самая. Только уже с новым лицом. А потом мне позвонил какой-то мужик, и сказал, что если я хоть слово об этом деле вякну, меня сдадут федералам. Он всё обо мне знал, понимаете?
— Голос незнакомый?
— Нет. Никогда не слышал.
— Ладно, я попробую уговорить Нежного не впутывать сюда федералов. Но он, может, захочет с вами сам поговорить.
— А как быть с тем мужиком? Какая разница, кто их впутает?
— Я могу в некоторых пределах повлиять на Нежного. На неизвестного мужика — не могу.
Я не знала, что спросить ещё, так что попрощалась, прервала связь и торжествующе улыбнулась майору, мол, знай наших.
— Тётя Лена, как тебе удалось расколоть дядю Берендея, хотя один великий сыщик уверял, что это невозможно? — не отказал себе в удовольствии задать вопрос Юра.
Мне показалось неуместным при Нежном рассказывать о приёме с добрым и злым полицейскими, поэтому я изложила примерно то же самое, но немного другими словами.
— Тёмные потоки вокруг Берендея сплелись в двойной узел страха, мешающий ему обо всём рассказать. Товарищ майор пытался запугать его ещё сильнее, но двойной узел так не разрушить, он всегда пребывает в полном равновесии. Я капелькой сострадания ослабила одну из петель, а потом снова толкнула страхом. И вот результат.
— Теперь всё понятно! — обрадовался Юра. — Ты слегка разинвольтировала отрицательный эгрегор страха, и после этого смогла модифицировать его личный тоннель реальности. Ну, а дальше — дело техники. В новом тоннеле создать сингулярность любой бы смог, даже Юрий Николаевич, это ведь совсем легко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
