И где это он таких слов набрался, подумала я. Нежный промолчал, так что я не узнала, о чём подумал он.
* * *
Оказалось, я не задала Берендею целую кучу вопросов. Например, как к нему попала та женщина, которой хотелось приобрести внешность Светланы. Ведь Берендей не рекламирует себя в интернете и городских газетах. Кто-то её навёл, и старик наверняка поинтересовался, кто именно. К тому же он видел дамочку до пластической операции, можно или сделать фоторобот, или, в крайнем случае, получить словесный портрет. И многое, многое другое…
Майор умчался получать у Берендея целую кучу ответов, а нам с Юрой поручил составить график событий, относящихся к делу. Заодно слегка пожурил, что мы, якобы ведя расследование, до сих пор этого не сделали.
Мы честно попытались, но у нас ничего не получилось. Нам так и не удалось определить, какое событие было первым. Мы не знали, какая идея возникла раньше — убить депутата или организовать съезд. Как же всё происходило? Кто-то, обуреваемый жаждой мести, решил вытянуть свою будущую жертву сюда? Или он просто узнал, что съезд состоится, и решил этим воспользоваться? Оказалось, что мы не знаем ни точной даты, когда было принято решение провести съезд, ни кто был автором этой идеи. Очень вероятно, что этот автор и есть будущий убийца.
А вот мой муж знал и кто, и когда. Но не захотел сообщить по телефону, якобы опасался прослушивания. Я решительно не понимала, что в этом секретного, и стала требовать. Он мялся, говорить не хотел, но мне внезапно пришла в голову гениальная идея, он выслушал и охотно согласился.
Уже через пять минут мы с Юрой мчались на ‘Матиз’ по тающему от жары асфальту городских улиц. Ну, может, не мчались, а просто ехали. Вот Дина, та бы наверняка мчалась. В зеркале я постоянно видела полицейскую ‘наружку’, как сказал бы Бубновый, висящую у меня на хвосте. Я бы прекрасно без неё обошлась, но оторваться не могла — не тот уровень водительского мастерства. Пришлось смириться.
Вскоре я подъехала к высокому забору с воротами, погудела, но нам не открыли. Из калитки вышел охранник и с решительным видом направился ко мне. На его лице легко читалось, что он собирается нас прогнать. Неудивительно, сюда не пускали кого попало, а мою ‘Матиз’ здесь видели впервые. Но как только он меня рассмотрел, сразу же расплылся в улыбке, махнул рукой кому-то невидимому, и ворота распахнулись. Я тут уже несколько раз была, а постоянных клиентов принято встречать приветливо.
В следующий раз я остановилась рядом с отлично знакомой машиной, выключила мотор и, выйдя наружу, уткнулась в собственного супруга, одетого в одни плавки. У него за спиной виднелся пруд, размерами примерно сто на двадцать метров. Там плыл саженками какой-то мужчина, солнце мешало его рассмотреть, но это наверняка был Колян, сейчас никого другого здесь быть не могло.
Кристально чистая вода, тщательно просеянный песок, и вокруг почти никого — о чём ещё может мечтать изнывающий от зноя житель нашего города, расположенного вдали от рек, озёр и, тем более, морей?
— Папа, так что со съездом? — поинтересовался Юра, тоже выбравшийся из ‘Матиз’.
— Сначала нужно окунуться, — возразил его отец. — О делах — потом, за обедом.
Сам он уже в пруду побывал, судя по мокрым плавкам. Что ж, я не возражала. Я знала, что кабинок для переодевания здесь не было, по мнению менеджера пляжа, они бы нарушили естественность природного пейзажа. Чтобы переодеться, пришлось зайти в небольшую густую рощицу, подозреваю, что именно для этого и предназначенную.
Пока я надевала купальник, Юра тоже успел облачиться в плавки, уж не знаю, где. Втроём мы побежали к пруду и с удовольствием плюхнулись в прохладную воду. Я умею плавать только по-собачьи, муж — тоже, а вот Юра, обученный в английских бассейнах, поплыл аристократическим брассом, или, говоря проще, по-лягушачьи. Бултыхаясь в пруду, я краем глаза увидела, как две официантки в бикини накрывают для нас — нет, не стол, а лежащую на земле, в тени деревьев, скатерть.
Минут через пятнадцать мы все вылезли из воды и приступили к обеду. На первое у нас был суп с каким-то длинным и непонятным французским названием, но всё равно вкусный, а на второе — тушёная баранина с картошкой. Запивалось всё это ледяным яблочным соком. Блюда не очень изысканные, но ведь сюда ходят купаться, а не ради еды.
— Ну-с, дорогие родственнички, вы хотели узнать, кто инициатор этого проклятого съезда, и когда он это безобразие инициировал? — на всякий случай уточнил муж, приступив к обеду. — Я вам скажу. Вы предполагаете, что он и есть организатор пока не состоявшегося убийства нашего сволочного депутата?
— Скорее всего, так и есть, — подтвердила я.
— Сами-то на кого думаете?
— Мероприятие областного масштаба, значит, затеять его мог только тогдашний губернатор. Твой дедушка, Юра. Мотив у него был — его дочь, твоя мама, умерла от рака. Твою бабушку тоже вытащили с того света. Вряд ли они одобрили афёру будущего депутата с онкологическим фондом.
— Он вложил в этот фонд немалую сумму, — согласился мой супруг. — И эти денежки — тю-тю. Так что мотив у него ещё лучше, чем вы думали. Но съезд затеял не он. Признаться, удивлён, Лена, что ты так ошиблась. Ведьма могла ошибиться в этом вопросе, сыщик-любитель — тем более, но бухгалтер?
— Ты о чём, папа?
Юра его не понимал, но мне уже всё стало ясно. Я упустила из виду, что миром правят деньги. В данном случае — очень большие деньги.
— Тут финансовый вопрос, Юра, — пояснила я. — В город съедется уйма народу, всех нужно где-то поселить, несколько раз накормить и чем-то развлечь. Наверняка нам споют какие-нибудь эстрадные звёзды, пусть даже далеко не первой величины. За всё это надо платить, а ни в городе, ни в области лишних денег нет и не предвидится. У нас не добывают нефть, газ, золото или алмазы, мы или на дотации, или еле сводим концы с концами.
— На дотации, — подтвердил муж.
— А раз так, съезд может состояться только за счёт госбюджета. А госбюджетом рулят в Москве, а не отсюда. Вывод — идея пришла из столицы.
— Вот теперь узнаю свою ведьму! Автор идеи, как вы понимаете, тот самый депутат. Ему нужна реклама, чтобы выделиться из рядовых депутатов, съезд для этой цели подходит как нельзя лучше. Тем более, за бюджетные деньги. Этот тип не любит платить свои, если можно не платить. Нет, я, конечно, понимаю, что его убийство — отличная пиар-акция, об этом будут говорить ещё очень долго, но не думаю, что у него такие планы.
— С организатором ясно, — признала я. — Он — не убийца, если мы правильно определили жертву. Хорошо, а когда здесь узнали о предстоящем съезде?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
