затянуло внутрь… в какое-то темное место. Повсюду был металл — металл настолько холодный, что обжигал. Он обжигал меня, потому что я была голой…»
Воспоминания начали приходить. Все быстрее и быстрее, и они не были приятными. Но теперь, когда они стали всплывать, Элиза не знала, как их остановить.
«Над моей головой висел огромный экран и аппарат с проводами, которые втыкались в мою кожу».
Элиза посмотрела на свои руки и увидела шрамы. Они были маленькими и розовыми, как будто только недавно зажили, и большинство из них такие блеклые, что она едва могла их разглядеть. Но они определенно были там. Она уставилась на них, чувствуя себя больной.
Это место, куда он вставил провода, которые проходили под моей кожей. И заставили картинки появляться на большом экране — ужасные картинки. Он открыл хранилище… вытащил оттуда воспоминания… воспоминания, о которых она не хотела думать. Воспоминания… секреты…
Высокий, уродливый смех наполнил ее уши, а шипящий голос прошептал в голове: «Очень вкусно, моя дорогая. Твоя боль… такая вкусная…» Горящие красные глаза заполнили ее сознание, и покрытый шероховатостями коготь потянулся к ней. Но хуже этого были воспоминания, мелькавшие на огромном экране над ее головой. Воспоминания о том, что случилось так давно…
Нет… нет!
— Что такое? Что случилось? — Медсестра со светлыми волосами и серыми глазами вбежала в палату, и Элиза поняла, что выкрикнула последнее слово вслух. Но она ничего не могла поделать, не могла контролировать себя. Поток образов не прекращался. Воспоминания, которые она так тщательно хоронила, были вытащены из хранилища, как гниющие трупы из могил. Если бы она позволила им, они утопили бы ее, утащили бы вниз, обхватив горло гнилыми, разложившимися пальцами…
— Бак! — задыхалась она, слепо протягивая руки, пытаясь найти его. — Пожалуйста, мне нужен Бак…
— Я здесь. — В комнату внезапно ворвался высокий мужчина с лицом, испещренным шрамами, и глазами, как у Бака. Он был таким огромным, что, казалось, полностью заполнил помещение, и сразу же подошел к ней. Любой другой человек счел бы его пугающим, но Элиза помнила, как нашла убежище в его объятиях. Кем бы ни был, он убережет ее — защитит. Она знала это инстинктивно, в глубине души.
Медсестра-блондинка удивленно посмотрела на огромного мужчину.
— Как ты узнал, что она очнулась?
— Почувствовал это. — Радости в его голосе не слышалось — Я ощутил, как она нуждалась во мне, через весь гребаный корабль. Я добрался сюда так быстро, как только смог. — Он посмотрел на Элизу. — Ты в порядке?
— Пожалуйста… — Она протянула к нему руки, как умоляющий ребенок.
К ее облегчению, мужчина не колебался. Он поднял ее с кровати и прижал к себе. На нем была тонкая черная рубашка без рукавов, обнажавшая его мускулистые руки и грудь. Элиза обвила руками его шею и прижалась лицом к горлу. Его кожа была теплой, а запах мгновенно успокаивал. Томный, дымный, животный, с нотками меха и мускуса — все запахи, которые ассоциировались у нее с безопасностью.
«Спасена, теперь я в безопасности, — сказала она себе, пытаясь восстановить контроль. — Все хорошо, все будет хорошо».
— Теперь с тобой все в порядке, — произнес большой мужчина, повторяя ее мысли. — Что случилось, детка? Тебе приснился плохой сон?
— Нет, — Элиза покачала головой, все еще прижимаясь к его груди. — Я… я проснулась. И вспомнила.
— Что ты вспомнила? — прошептал он. — Что он сделал с тобой?
— Не думаю… — начала медсестра-блондинка, которая все еще была в палате. Но мужчина покачал головой.
— Пусть. Она должна когда-нибудь открыться.
Элиза снова покачала головой.
— Не только то, что он сделал. Он… он заставил меня вспомнить то, что я хотела забыть. Все, что произошло, когда он… когда я… — она резко замолчала. В хранилище. Запереть это в хранилище. Положить обратно, хранить в безопасности. Не думать об этом. Да, это то, что ей следует сделать.
— Когда что? — спросил большой человек, но Элиза не ответила. Внутри она собирала все уродство, которое вытащила наружу, — двойную охапку боли и обиды — и запихивала обратно в старинное банковское хранилище на задворках своего сознания. Вздохнув с облегчением, она захлопнула дверь и заперла ее, крутя циферблат, чтобы установить комбинацию, известную только ей. Образ был настолько ярким, что она почти слышала щелчок падающих тумблеров.
— Я в порядке, — сказала она вслух и успокоилась, услышав спокойствие в собственном голосе. — Я… со мной все будет хорошо. Теперь все прошло. Я в безопасности.
— Конечно, в безопасности, — успокаивала светловолосая медсестра. Но когда Элиза подняла голову, ей показалось, что она заметила неодобрительный взгляд на лице мужчины со шрамом.
— Спрятала все подальше, да? — пробурчал он. — Хорошо, если ты так хочешь с этим покончить.
— Именно, — Элиза прочистила горло и поняла, что все еще цепляется за него, как испуганный ребенок. «Но я больше не ребенок. Я не та обиженная, испуганная девочка, которая прибежала к Баку за утешением после… — Она покачала головой. — Нет, оставь это в хранилище. Дело в том, что я взрослая женщина и даже не знаю этого человека».
Нет, не знала его, но вот она здесь, сидит у него на коленях в тонком красном больничном халате.
«Что со мной не так, что я так себя веду? Я адвокат, черт возьми, один из самых жестких прокуроров в Тампе. Черт, да во всей Флориде! И вот я здесь, веду себя как один из моих клиентов после того, как они были травмированы и подверглись насилию. Ну же, Элиза, возьми себя в руки!»
Эта самоободряющая речь подействовала. Элиза села прямо и опустила руки к бокам.
— Я… э…
— Теперь ты хочешь вернуться в постель? — Человек со шрамом вздернул черную бровь. Его волосы были короткими, подстриженными под ноль. Но казалось, что если бы он позволил им отрасти, они были бы такими же черными, как его брови.
— Да, пожалуйста, — Элиза кивнула. — Мне… мне очень жаль, что я так на тебя накинулась. У меня… наверное, случилась истерика.
Мужчина не отрицал этого и не пытался преуменьшить. Он также не пытался помочь ей встать с его колен.
— Да, так и есть, — он пожал массивными плечами. — Неудивительно, учитывая то, через что ты прошла.
— Теперь с этим покончено, — быстро сказала Элиза.
— Да? — мужчина нахмурился. — Это было чертовски быстро. Ты хоть помнишь, что ты только что пережила?
— Меррик… — начала медсестра-блондинка, но Элиза уже заговорила.
— Я проводила отпуск в Сарасоте, когда меня похитили, — поведала она. — У мужчины, который меня похитил, были красные глаза. Они светились. Это было очень… — она тяжело сглотнула. — Очень страшно.
— Не
