все быстро, на ощупь, особо друг за другом не приглядывали. И потом, она сама первая потянула Володю за руку, когда они стояли возле ямы, поэтому далее и держались вместе. Но «вместе» подошло к концу, пора было спровадить его домой. От него пахло юношеской кровью и сильным телом, которые так манили попробовать на вкус. В иной ситуации Пелагея не задумываясь спела бы Володе песню, очаровала его и напиталась бы его кровью. Он бы сгинул, как множество рыбаков и лесных путников, но Рада просила его не трогать. Жаль.
— Как думаешь, где они? — спросила русалка, пробираясь через кривые ветки и могучие корни деревьев.
— Надеюсь, оторвались.
— Надо проверить, на месте ли лошади. Если не на месте, значит, они смогли уехать, — подсказала Пелагея.
Володя согласился. Раз так, то направились к лесной дороге, к месту, где оставили лошадей. Пелагея постоянно поторапливала юношу, а он двигался медленно, будто специально тянул время, и пытался разговорить русалку. Расспрашивал о её жизни, рассказывал о себе. И всё так легко, будто они не ночью по лесу пробирались, а болтали за столом за чарками хмеля.
К дороге вышли довольно быстро. От леса до широкой колеи их отделяло несколько саженей, где плотно росли кусты. Когда за зарослями показалась одна лошадь, и Пелагея обернулась к Володе, чтобы указать ему на это, она заметила на его лице разочарование. Не рад, что пора расставаться?
— Всё хорошо. Она спаслась, — выдохнула русалка, поняв, что другиня в безопасности. — Можешь тоже ехать домой.
Володя несколько секунд потоптался на месте, а потом вместо того, чтобы направиться к лошади, приблизился к Пелагее. Она от неожиданности отступила на шаг.
— Ты чего? — нахмурилась русалка.
— Ты мне нравишься.
Пелагея рассмеялась. Володю это не смутило, признание вылетело из него легко и откровенно. Он сделал ещё шаг к русалке, а она — от него. Упёрлась спиной в дерево и сжала руки на груди. Зря он это делает. Зря подходит к ней, не понимает, кто она такая. Она не боялась Володи. Точнее, боялась не за себя, а за него. Пелагея могла безжалостно убить его сию же секунду, если бы он попробовал причинить ей вред. После смеха на её лице осталась снисходительная улыбка.
— Ты хоть знаешь, кто я такая?
— Знаю. Русалка.
Володя подошёл столь близко, что их тела почти соприкасались. Он упёрся одной рукой в ствол дерева сбоку от Пелагеи и навис над ней. Он был на голову выше русалки, и ей приходилось смотреть на него снизу вверх, и это положение отнимало у неё уверенность.
— И я знаю, что тоже тогда тебе понравился, — чуть хрипло добавил Володя, приподнимая русалку за подбородок.
Она отбила его руку. Улыбка пропала с её лица, зато юноша теперь ухмылялся. Да, он и вправду ей понравился. Как могут не понравиться кубики на крепком теле, приятное лицо и весёлый нрав? Но это она должна очаровывать, а не он. Пелагея закатила глаза, делая вид, что это ерунда и не имеет для неё значения. Надо было поставить Володю на место.
— Ты знаешь, что русалки питаются молодецкой кровью?
— Догадываюсь.
— И не боишься меня?
— Нет.
— Почему? — удивилась она.
— Потому что, полагаю, Рада попросила меня не трогать. И если б ты хотела это сделать — давно бы уже сделала. И… ах да, я тебе нравлюсь.
Пелагея вновь рассмеялась. Что Володя о себе возомнил? Что раз он такой привлекательный и самоуверенный, то она у этого самого дерева, к которому он её прижал, отдастся ему? Или что… Додумать она не успела. Юноша опустил взгляд на её пухлые, слегка приоткрытые губы и прижался к ним. Русалка опешила. Наверно, только из-за этого не дала ему сразу пощёчину, а позволила и дальше целовать себя. Володя провёл языком по её губам, прося впустить его дальше, и тогда Пелагея очнулась. Занесла руку, чтобы ударить его, но он перехватил запястье. С улыбкой сказал:
— Не ври, что не понравилось.
— Мне не нравится, когда ко мне лезут всякие, — намеренно небрежно выделила Пелагея.
— Я не всякий, — передразнил Володя.
— А какой? Чем ты отличаешься от других?
— Хочешь узнать?
Русалка отмахнулась. Пора было заканчивать эту забаву. Она прекрасно понимала, чего хотел Володя — что тут может быть не ясно, когда его порты ощутимо выпирали на пахе. Она намеревалась, не отвечая, вырваться из объятий Володи, но он не позволил. Его дыхание коснулось её шеи, горла, ключиц, но на уровни груди Пелагея раздражённо оттолкнула его.
— А что узнавать? Ты, как и все, хочешь взять меня. Поразвлекаешься, получишь удовольствие, насытишься — и всё. Ничего более.
— С чего ты взяла?
— А что не так? Удиви меня, — ехидно отозвалась Пелагея.
Володю её тон не смутил. Его нахальный взгляд прошёлся по лицу и телу русалки.
— Договорились.
— Что?
— Договорились, — повторил юноша. — Ты же попросила удивить тебя. Я не буду раздеваться и входить в тебя, если ты, конечно, сама не попросишь. Но ты никуда не уйдёшь, пока я не удивлю тебя.
Володя говорил, покрывая тело русалки нежными прикосновениями, и вместе с тем опускался перед ней на колени. Сначала встал на одно и приподнял ей полы рубахи, потом на другое. Пелагея растерялась. На всякий случай напомнила:
— Я ведь могу убить тебя.
— Потом убьёшь, если ещё останется такое желание.
Юноша мягко коснулся поцелуем её ног. Трепетно и невесомо, будто бабочка задела их крыльями. Его губы поднимались от коленей к бёдрам, и чем выше — тем твёрже и дольше становились его поцелуи. Пелагея хватала ртом воздух. Это было слишком приятно и любопытно. Она сама подняла полы рубахи до пояса, позволяя Володе двигаться дальше и открывая себе лучший обзор, но вскоре зажмурилась от удовольствия. Вслед за поцелуями юноша
