Он открыл дверь и мягко втолкнул девушку вперёд. В опочивальне пахло деревом, как в лесу, и это дарило ощущение спокойствия. — Ты же сказала, что тебе нужен язык, так чего тянуть.
Русалка не стала отнекиваться. Хотелось поставить Володю на место, то есть на колени, потому она с гордо поднятой головой прошла к кровати. Уселась, призывно раздвинув ноги, и небрежно приказала:
— Приступай.
Володя сложил руки на груди и со смешком во взгляде уставился на русалку. Что-то задумал. Что именно — Пелагея не могла разгадать. Он не торопился подходить, и она, обиженно стиснув губы, свела ноги.
— Раздевайся, — теперь приказывал уже Володя.
— Мы так не договаривались.
— Ты сказала, что тебе нужен язык. Но не уточнила, в каком месте, потому выбор за мной. Раздевайся.
Пелагея не понимала, как Володя, подчиняясь её просьбам, всё равно добивается своих желаний. Это интриговало. Потому она медленно поднялась и спустила вниз сарафан, ногой отбросив его в сторону.
— Твоя очередь, — сказала она. — Будет честно, если ты тоже разденешься.
— Как пожелаешь, русалочка.
Володя тоже стянул с себя кафтан и рубаху. Небрежно отбросил их в сторону, повторяя за Пелагеей. Под свечами он выглядел иначе, нежели под светом луны. Поджарый, с широкими плечами и сильными руками — к такому телу хочется прикоснуться с поцелуями. В его голубых глазах, потемневших в ночи, плясали дикие огоньки. Володя приблизился к русалке и распустил ей волосы.
— Снова твоя очередь, — прошептал он ей на ухо, потягивая завязки на рубахе.
Ткань заскользила вниз по коже. Пелагея обнажилась, с трепетом представая перед Володей. Белая рубаха, словно небольшой сугроб, осталась лежать подле её ног, и русалка переступила его, приближаясь к юноше. Горделиво вскинула подбородок вверх, но сглотнула от прожигающих её эмоций. Володя заметил это. Он жадно оглядывал гибкое тело, прикрытое лишь волнистыми волосами. Пелагея откинули их назад, раскрывая полный обзор и наслаждаясь властью, которую возымела над юношей. Он, казалось, не дышал. Она приготовилась уже произнести: «Твоя очередь», — чтобы он скинул с себя последнюю деталь одёжи, но Володя, не дав русалке опомниться, прижался к её губам. Отнял воздух, подарив своё дыхание. Руками обвил её талию и заскользил по спине, перебираясь от шеи к пояснице.
Пелагея сама не понимала, почему так легко поддавалась ему. Пару дней назад любовь казалась ей глупой забавой, а большинство мужчин вызывали отвращение. С другими русалками она охотилась на тех, кто в ночи попал на берег реки, но никогда не позволяла жертвам дотрагиваться до себя. Каждый раз она морщилась от случайных прикосновений и похотливых взглядов, мечтала поскорее насытиться кровью и закончить охоту. Но с Володей всё было по-другому. Словно не она, а он наложил на неё чары. Он был добр, обаятелен и привлекателен, но зацепил Пелагею чем-то иным, что сложно было уложить в голове.
Потому сейчас она наслаждалась поцелуями, которые ей дарили влажные и требовательные губы Володи. Он с жаром сплетал их языки — обещал же работать языком! — и прикусывал губы русалки, углублялся, а после игриво целовал уголок рта, приглашая её на продолжение. Каждое прикосновение, даже лёгкое, отдавалось внутри штормом, от которого замирает сердце. Не хотелось останавливаться. Пелагея отвлеклась лишь на секунду, когда, отстранившись от губ Володи, всё же прошептала ему:
— Твоя очередь.
И потянула за пояс портов, проникая рукой внутрь. Она и ранее чувствовала его возбуждение, а теперь прикоснулась к его плоти, не сдерживаемой грубой тканью, и томно выдохнула. Пелагея помогла Володе раздеться. Они оба знали, чем закончится этот вечер. Она знала, что произойдёт, если зайти в опочивальню — и потому пошла. Потому медлить и кокетничать, оттягивая близость, русалка не стала: предпочла наслаждение моральным устоям. Она потянула Володю к кровати. Заставила его сесть, а сама расположилась сверху, обвивая ногами его торс. Потянулась к губам и почувствовала его улыбку. Радовался, наверно, что добился своего, но поцелуи отдавал ей долгие и нежные, как любимой деве, а не развлечению на одну ночь. Его возбуждённая плоть касалась живота Пелагеи. Русалка дотронулась до его мягкой кожи, провела пальцами вдоль ручейка выпирающих вен. Она неспешно двигала рукой от основания до вершины, изучая размер и готовясь принять его. Володя оторвался от её губ и приник к шее. Оставил на ней несколько жадных поцелуев, после добрался до груди, втянул соски по очереди, лаская их языком. Он очерчивал и щекотал вершины, заставляя русалку выгибаться и прижиматься к нему грудью, а пока она тонула в сладостных ощущениях, опустил руку к её лону. Скользнул по влажным складкам меж её ног, слегка погрузил пальцы. Пелагея поняла, что этого ей мало. Она приподнялась, а после опустилась на его плоть. Она выпустила глухой стон, когда их тела полностью соединились, и откинулась назад. Надо было привыкнуть в Володе внутри себя. Она не двигалась, но чувствовала, как пульсирует плоть юноши, как сам он нетерпеливо прижимается к её лону, ожидая продолжения. Она привстала и снова села, не в силах вынести опустошение в себе. Ноги дрожали и не слушались. Володя хотел перевернуться и подмять русалку под себя, но она покачала головой. Сама. Ей хотелось самой управлять их возбуждёнными телами. Пелагея опёрлась руками на плечи юноши и принялась двигаться, доводя обоих до едва сдерживаемых стонов. В какой-то момент она почти охрипла. Остановилась, чтобы отдыхаться, а Володя намотал её длинные волосы на кулак и притянул к себе. Русалка была настолько вымотана, что не противилась возбуждающей грубости.
— Почему ты любишь быть сверху? Нравится быть главной? — спросил юноша ей в губы.
Пелагея не ответила, лишь сглотнула. Он был близок к правде: однажды она подчинилась мужчине и погибла.
— Любишь всё контролировать, чтобы не дать себя в обиду? — догадался Володя.
Русалка едва заметно кивнула. Юноша несколько секунд смотрел ей в глаза, будто просил на что-то разрешения, а после приподнял девушку и уложил её на спину, нависая над ней. Она чувствовала тяжесть его тела, но не ощущала опасности, как с первым мужчиной.
— Я не собираюсь тебя обижать, — услышала русалка, когда от изнеможения прикрыла глаза.
Говорят, любовь
