— Это он… — сообщил Самойлов.
— Ты молчи, Борис. Я сам с ним поговорю. Костя в хорошем настроении заглянул в комнату:
— Привет, пап! Здравствуйте, дядя Гриша. У меня замечательная новость. Хорошо, что вы сидите, а не то упали бы. — Костя засмеялся. — Дело в том, что я женюсь на Кате. Так что готовьте свадьбу! Да, кстати, жить мы решили у нее. Я соберу свои вещи…
— Костя, погоди… — остановил его отец. — У меня тоже есть новости. Правда, плохие… К тебе пришли…
— В чем дело, дядя Гриша? — спросил Костя, понимая, что какие-то обстоятельства стали следователю известны. Но какие?
— Давно я тебя хотел прищучить, Константин. Давно подозревал, что с тобой что-то неладно… что не успокоишься ты, тюка не доведешь до конца, что задумал…
— Я не понимаю… — запаниковал Костя.
— Ничего, скоро поймешь. Наконец-то я тебя посажу.
— Что?
— Ты арестован.
* * *
Дальнейший разговор Буряк и Костя вели уже в кабинете следователя. Самойлов присутствовал при этом разговоре.
— Дядя Гриша, я ни в чем не виноват! Честное слово! Я клянусь вам! Я не похищал Лешу! — убеждал следователя Костя.
— Ты и в прошлый раз отпирался, когда устроил Леше аварию. А что оказалось? — напомнил ему Буряк.
— Тогда я ошибся, — признался Костя. — Это случайность! Но сейчас я совершенно точно ни при чем! Папа, скажи ему! Ведь ты мне веришь?
— И правда, Григорий. Может, его оговорили? — с надеждой спросил Самойлов.
— В тебе говорят отцовские чувства, Борис, — с укором сказал следователь. — Перестань наконец прятать голову в песок, посмотри в глаза правде.
— А где твои доказательства? Предоставь мне их, тогда я и посмотрю.
Костя обрадовался поддержке отца:
— У него нет доказательств. И не может быть! Нет никаких улик!
— Может быть, смотритель маяка нагло врет. Выгораживает себя и подставляет моего сына? — предположил Самойлов.
— Я предвидел, к чему может привести этот разговор. Потому решил устроить при тебе очную ставку Кости со смотрителем маяка.
Костя просто застыл от ужаса. Но в кабинет уже ввели смотрителя и усадили его напротив Кости.
— Михаил Макарович, сообщите, пожалуйста, кто был заказчиком похищения Алексея Самойлова? — спросил следователь.
— Он. Константин Самойлов.
— Каким образом он сделал заказ?
— Пришел ко мне и попросил украсть своего брата. Размер и способ оплаты предложил тоже он.
— Уточните их.
— Стребовать с родителей за возвращение сына два миллиона долларов.
— Папа, он все врет! — закричал Костя. — Все не так, не верьте ему! Я не просил похищать Лешу!
— Не просил? А кто мне за работу десять тысяч заплатил? Эти деньги у меня. Можете проверить, — сообщил смотритель.
— Папа, он на меня все спихивает! Он же — бандит, пытается отмазаться, — Костя отчаянно защищался.
— Откуда у тебя десять тысяч, Костя? — подозрительно спросил Самойлов.
— Он продал свою аптеку, — спокойно объяснил смотритель.
— Ну что, ты во всем убедился, Борис? — спросил следователь.
— Я не виноват! — снова закричал Костя.
— А теперь, Борис, покинь, пожалуйста, кабинет. Я должен провести следственные действия, — попросил следователь.
— Позволь мне остаться, Гриша.
— Нет. Я и так уже сделал исключение. На очной ставке ты — лишний.
Смотритель подписал свои показания.
— Теперь у меня есть документальное подтверждение, что именно ты — заказчик похищения, — обратился следователь к Косте. — Подпиши протокол.
— Не буду! Это — показания бандита! Почему вы верите ему, а не мне? — возмущался Костя.
— Я от своих показаний не откажусь ни под каким видом. Ты заказал и заплатил деньги, — пояснил смотритель.
— Нет никаких прямых доказательств, что это я вам дал деньги! — горячо возразил Костя.
— У меня есть твоя расписка, — напомнил смотритель.
— Так покажите ее! Где она? Нет у него никакой моей расписки! — уверенно сказал Костя следователю.
— Если ты так вопишь, значит, твоей расписки у меня уже действительно нет, — раздумывая, сказал смотритель. — И я догадываюсь, у кого она: ты ее стырил.
* * *
Катя решила кое-что изменить в своей комнате:
— Ты мне поможешь кое-что переставить? Моя комната должна стать…
— Уютным гнездышком молодоженов? — с иронией спросила мама.
— Не нужно иронизировать, мам. Я первый раз замуж выхожу. Хочется, чтобы все было, как я мечтала.
— Не обижайся, дочка. Я тоже не каждый день зятя в свой дом принимаю. Вот только переживаю: как мы уживемся?
— Отлично уживемся, — уверенно сказала Катя. — Как одна семья.
— Дай Бог. Но чтобы так получилось, Косте необходимо выполнять одно условие. Костя по-настоящему должен стать нашим. Теперь его дом будет здесь.
— А как же Самойловы? Костя что, больше не должен общаться с семьей?
— Да. Именно. Костиной семьей теперь будем только ты и я.
— Мам, почему Костя не должен общаться со своей семьей? — не понимала Катя.
— Мы с тобой должны стать его семьей. А это не получится, если он будет бегать домой. Так что Самойловых он должен забыть.
— Мама, мы же всю жизнь общаемся с Самойловыми. Они же нам были как родственники!
— А теперь — чужие люди, — твердо сказала Таисия. — И ваши с Костей дети не должны их знать.
— Почему? — растерялась Катя.
— Дочка, хоть мы и дружили семьями, Самойловы приносили нам только горе! От них в моей жизни одни проблемы, из-за них разрушилась наша семья. Я просто не хочу, чтобы твоя жизнь сложилась так же.
— Я понимаю, мам. Но все это так неожиданно…
— Чтобы я приняла Костю, он должен стать мне сыном. Понимаешь?
— Понимаю. И правильно его настрою. Я тоже хочу, чтобы вы стали как родные. Мам, скажи честно: ты хочешь отомстить Костиной маме?
— И это тоже. Пусть Полина поймет наконец, как ужасно, когда у тебя отнимают близких. Она украла у меня мужа, а я заберу ее сына.
Катя, помедлив, согласно кивнула.
Они еще не знали, какая судьба ждет Костю и что с ним происходит сейчас. Правильно говорят, что если хочешь рассмешить Бога, то расскажи ему о своих планах.
* * *
На выходе из больницы Ксюха и Женя столкнулись с Полиной и Буравиным.
— Здравствуйте, ребята. Как Леша? — спросила Полина.
— Здравствуйте, Полина Константиновна, Виктор Гаврилович. Лешка — просто отлично, — сообщил Женя.
— Ему сейчас никаких процедур не делают? А то мы хотели поговорить…
— Нет никаких процедур. Потому что Лешки нет. Он ушел, — по-военному отрапортовал Женя.
— Как ушел? Он же не может ходить… — оторопела Полина.
— Что за шутки, Женя? — возмутился Буравин.
