пыталась примирить привычный образ его, далекого и недостижимого, с человеком, который трахал меня сзади, пока все его друзья наблюдали. Мы уставились друг на друга, и я сильнее всосала трубочку.
— Я всегда была честна с вами, ребята, — продолжила Стейи, и ее голос стал тяжелым и мрачным, это был голос женщины, в которую мы перерастаем, нравится нам это или нет, в момент, когда мы понимаем, что жизнь для представителей нашего пола гораздо менее приятна. Я нахмурилась сильнее, потому что мне действительно не нравилось в каком русле протекала эта беседа. — Так что я окажу вам услугу и предупрежу заранее.
— Предупредишь? — спросил Вик, прищурив взгляд. — О чем, блять, ты говоришь? Ты позвала нас несколько недель назад.
Я перевела взгляд на Аарона, но он не смотрел на Стейси. Вообще-то, он уставился на меня своими больше золотистыми, чем зелеными глазами. Он беспокоился. А когда он беспокоится, он смотрит на меня, словно я — единственное, что имеет значение. Вполне уверена, что одна из причин, по которой он пытался избавиться от меня, оттолкнуть меня от Прескотта в сторону иной жизни. Кара и Эшли должны значить для него больше, но..мы оба знаем, что наша любовь настолько эгоистична и глубока, что мы вполне могли выбрать друг друга, если перед нами встанет невозможный выбор. Я не говорю, что это нормально, или что это не извращенно, но это вполне возможно.
Я отказывалась думать об этом.
Стейси вздохнула, доставая свой телефон из кармана. Это был розовый iPhone, тоже украденный, я в этом уверена. Ну то есть, бросьте, это школа, мать ее, Прескотт.
— Причина, по которой я позвала вас.. — начала она, пока проверяла свои сообщения, а затем посмотрела на Вика. Она встревожена. Как Виктор и его непрерывное курение, она игралась со своим телефоном, чтобы сбежать. Нервный тик выдал куда больше, чем она могла передать словами. Стейси Лэнгфорд напугана, и не думаю, что это то, что я видела раньше. — Заключается в том, что мои девочки ограбили не того ублюдка, — он сухо посмеялась, смех был зернистым и похожим на песок, скользящий по моей коже. — Господи, блять, Боже, как бы рассказать, — она выдохнула и попыталась снова. — Вы знаете, что моя банда и я отвечаем за всех шлюх в городе.
Я лишь уставилась на нее. Я этого не знала. Внезапно во рту стало больно, и я убрала трубочку от губ. Я — само противоречие: сижу здесь, в коже, татуировках, с украденной помадой, а в руках — пакет с шоколадным молоком, и веду себя в школьной столовой как ребенок.
В этот момент до меня дошло осознание, что выросла навсегда и безвозвратно. Я никогда не смогу вернуться назад. У меня не было такой опции около десяти лет, но дошло до меня только сейчас. Детство ушло и уже никогда не вернется. Его даже и не было, от чего мне стало еще грустнее.
Я отложила напиток в сторону.
— Мы хорошо осведомлены о разрешние, которое мы дали, — сказал Виктор, встав напротив Стейси, нависая над ней, его руки лежали на бедрах, его огромная фигура отбрасывала тень, которую не мог повторить ни один мужчина. В ней столько же формы и сути, сколько и в нем самом. — Ближе к делу.
— Что ж, наша игра заключается в том, чтобы обшарить клиентов и найти тех, у кого есть деньги, — сказала она, уставившись в пол, вместо того, чтобы смотреть на Виктора. Впервые за все время я могу с уверенностью сказать, что она выглядит менее способной, чем он. Обычно, когда она и Вик смотрят друг на друга, это похоже на то, как один альфа смотрит в глаза другого. Убила бы Стейси Кали, наблюдая, как она задыхается, дрожит и блюет в собственный рот? Уверена, да. Она зашила пизде губы, не так ли? — Мы отправляем к ним наших лучших эксортниц, а затем, пока их член находится глубоко и в их проплаченной кисике, мы обкрадываем их к херам.
— По мне, так разозленный клиент звучит, как детская забава, — безэмоционально сказал Оскар, но Стейси проигнорировала его.
Они были похожи на змею и ящерицу, но ящерица эволюционировала параллельно со змеей. В то время как змеиный яд мог убить сотни здоровых мужчин одной лишь каплей, ящерица не имела никакого влияния. Вот кем они были: всего лишь двумя дикими животными, которые эволюционировали, чтобы разобраться с дерьмом друг друга.
— Что ж, так получилось, что этот разозленный клиент — член «Банды грандиозных убийств», — сказала Стейси, и в моей головы зазвенели колокольчики тревоги. Моя кожа покрывается мурашками, а волосы на затылке встают дыбом, когда мои ногти впились в бедра кожаных штанов. — Они взяли двух их моих девочек, но вернули лишь одну.
Она перевела взгляд с Виктора на меня, ее улыбка была еще мрачнее моей.
Думаю, Стейси была посвящена в дела похуже, в отличии от меня. Вероятно, в каком-то сценарии, в какой-то момент она была по сути Пенелопой.
Внезапно я почувствовала себя привилегированной и слабой.
Мои ногти сильнее впились в ноги, что даже через кожаный материал штанов пошла кровь.
— Ты позвала нас, чтобы найти другую девушку? — спросил Вик, но не так, словно верил в это.
Он знал, так же хорошо, как и я, что девушка мертва. Он лишь хотел, чтобы Стейси сказала это.
— О, в конце концов мы нашли ее, — сказала Стейси с очередным едким смехом, глядя в сторону ряда окон справа от нас. На всех них были решетки, словно это была тюрьма, а не школа. — Когда я позвала Хавок, мои девочки сообщили, что за ними следят. Вот, в чем было дело. Но когда День снежка официально закончился и в субботу взошло солнце, было уже слишком поздно. Мне больше не нужны были ваши услуги, — на долгое время она закрыла глаза, так на долго, что в итоге мы с Виком переглянулись. — Не думаю, что вы как-то сможете защитить нас от них, ни за одну цену, которую я могла бы заплатить.
Стейси открыла глаза и встала, когда Вик сделал шаг ей на встречу, словно понял то, что я пока не догнала.
