сейчас Лирссман удосуживается прийти в себя, бросая взгляд на окровавленный рукав свитера.
— Джеймсу повезло меньше, — криво улыбаюсь, и в следующий миг мир темнеет перед глазами.
Здоровой рукой успеваю схватиться за руку Ришарда, избегая падения. Мужчина подхватывает меня на руки, и резко выпрямляется, вынося из комнаты, а затем и из дома. Успеваю разглядеть охранников супруга, шесть тонированных внедорожников на заснеженном участке перед главным входом, а затем замечаю и Тайсона, бегущего нам навстречу со своим «волшебным» чемоданчиком. Ничего не говоря, шатен начинает светить мне чем-то в глаза, проверяя реакцию, прикладывает пальцы чуть ниже подбородка со стороны уха, а после отдаёт команду своему брату занести меня обратно в дом.
Что есть сил, вцепляюсь здоровой конечностью в плечо супруга, и на моём лице считывается явная паника.
— Я туда не вернусь, — непоколебимо произношу.
Ришард буравит грузным взглядом пару секунд, после чего продолжает свой путь, распахивая дверцу одной из машин и усаживая меня на заднее сидение так, что раненная рука оказывается со стороны улицы. Супруг быстро огибает машину, садясь с другой стороны, оказываясь рядом и прижимая к себе, успевая накинуть на мои ноги тёплый плед.
— Сначала разрежу рукав, — ровно резюмирует врач, доставая из чемоданчика ножницы.
Мне становится всё равно, что будет дальше.
Прикрываю глаза, откидывая голову на мягкую спинку позади, и понимаю, что наконец-то всё закончилось. Я в безопасности. Человек, изводивший меня сообщениями с угрозами пал от моей руки, и я самой себе доказала, что действительно могу постоять за себя. Думаю, отец бы мной гордился…
— Ауч! — вскрикиваю, когда Тайсон начинает обрабатывать какой-то жидкостью рану.
Быстро пришла в себя, машинально пытаясь отдёрнуть руку. Учитывая, что с одной стороны меня удерживал Ришард, а с другой его брат, то бежать было некуда.
— Мне нужно обработать рану, Элеонора, чтобы не началось заражение, — поясняет спокойно врач.
Недовольно соплю, но утвердительно киваю, отворачивая голову и утыкаясь в грудь супруга.
Стараюсь абстрагироваться, вскоре чувствуя только лёгкие касания Тайсона. Видимо, он вколол обезболивающее. С опаской поворачиваю голову, видя, как мужчина ловко зашивает порез, соединяя между собой разрыв кожи.
— Ты чем-то обезболил? — мягко спрашиваю, перестав дышать.
Мужчина только утвердительно кивает, продолжая орудовать специальной иглой.
— А ребёнок… — испуганно начинаю, чувствуя, как на живот, скользя под ткань свитера, ложится горячая тяжёлая ладонь.
— Тайсон использует только те препараты, которые не нанесут вред тебе или нашему сыну, — уверенно произносит Лирссман, смотря в мои глаза.
Верю. Ришард бы не допустил столь серьёзных ошибок.
Шатен быстро справляется с раной, заклеивая её большим стерильным пластырем, и окончательно избавляет меня от кровавого рукава. Дверь закрывается, отрезая нас от внешнего мира, и я остаюсь наедине с супругом.
Мне многое есть, что сказать и спросить, но от пережитых событий сил не остаётся. Просто молчу, дыша полной грудью и закрывая глаза. Накатывает дикая усталость, адреналин отпускает тело. Лирссман уже полностью укутывает меня в плед, перетаскивая на свои колени и удобно устраивая на груди, распахивая полы пальто.
Только вдыхаю знакомый запах туалетной воды, расслабляясь окончательно…
— Я влюбился в тебя с первого взгляда, — неожиданно тихо выдыхает мужчина, отчего напрягаюсь, не ожидавшая такого скоропалительного признания. — Но ты была слишком юна для меня, только начинала выстраивать свою жизнь. Ты бы сломалась, забери я тебя тогда. Я этого не желал. Карэн сначала догадывалась что со мной что-то происходит, а после влезла в мой кабинет и нашла документы на тебя. Шизофрения — такой диагноз врачи поставили ей десять лет назад, но сначала удавалось купировать болезнь лекарствами, и она ничем не отличалась от себя прежней. Но узнав о тебе, словно обезумела. Таблетки не помогали, как и работа с психологами. Когда при очередном скандале Карэн набросилась на меня с ножом и ранила в грудь, я понял, что она опасна не только для себя, но и для всего общества. Я знал, что она общалась с Томсоном, но не думал, что их общение продолжилось после того, как она оказалась к психлечебнице.
На минуту Лирссман замолчал, словно окунаясь в прошлое, и одновременно прикасаясь губами к моему лбу.
— Джеймс оказался не так прост, его прикрывали люди, стоящие у власти. Когда ты исчезла, мои люди не спускали с него глаз, но ему удалось улизнуть. Мне пришлось подключить все свои связи и выйти на его «защитника». Мы поговорили, в ходе чего, мне дали пару наводок на то, где блондин мог прятаться. Когда ты отправила сообщение и включила локацию, район поисков быстро сузился. Одновременно с этим мне сообщили, что Карэн сбежала из психлечебницы, и никто из персонала не удосужился сообщить об этом из-за страха. Пазл быстро сложился, и я только молился успеть, — как-то отчаянно закончил, сдавливая шею сзади и прижимаясь лбом к моему лбу, закрывая глаза. — Когда мы ворвались в дом, и я нашёл Джеймса с перерезанным горлом, а после кровавые следы по коридору, думал, что опоздал. Но ты оказалась жива…, - облегчённо выдохнул, приподнимая моё лицо и оставляя на губах долгих чувственный поцелуй.
Я продолжала молчать, не зная, как реагировать на услышанное. Хотя нет. Знала. Я уже всё решила, сидя в той жуткой комнате, смотря на то, как жизнь покидает статную красотку, чья судьба могла бы сложиться иным образом, если бы не её болезнь и необузданная ревность вперемешку с желанием безграничного обладания объектом страсти.
— Год, — как-то отстранённо произнесла, смотря на лес сквозь тонированное окно. — Я дам тебе год, Ришард. Если за это время не полюблю тебя, то ты дашь мне развод.
Возможно, это самая большая ошибка в моей жизни, но после рассказов Джеймса и Карэн, что-то во мне надломилось. Я попыталась посмотреть на всё глазами Лирссман. Конечно, в сложившейся ситуации это сделать было крайне проблематично, но вдруг осознала, что всё это время пребывала в самой себе, отвергая мужчину, не давая ему шанса объясниться. Будь я чуточку мягче и терпимее, Ришард бы сознался, но полагаю, он боялся, что я начну манипулировать им, а для такого серьёзного человека, как Лирссман, это недопустимая роскошь.
— Через год ты и не вспомнишь об этом разговоре, — уверенно заключил, поднимая моё лицо и вглядываясь в глаза.
Когда-то холодные серые омуты были переполнены чувствами, и я видела в них слишком отчётливо…любовь. Но в данный момент, не могла ответить взаимностью. Казалось, моя душа выгорела дотла, держась «на крепком слове». Но всё же…
Я давала «нам» шанс…
ЭПИЛОГ
Год спустя…
Я безбожно
