по моему внешнему виду.
— Пожалуй, что да, — кивнул я в ответ, — определенно не то, что я увидел.
Я уже направился к выходу из лавчонки, но она неожиданно шустро встала у меня пути, раздвинув свои маленькие руки в стороны. Со стороны смотрелось более чем забавно, но я и правда торопился. Не хватало еще сражаться с ней за возможность покинуть сей приют псевдо-древностей.
— В целом мире не найдется того, чего нет в моей лавке, — упрямо заявила пожилая мисс, — спрашивайте, я найду что угодно.
— Тогда Вы сэкономите мне кучу времени, — улыбнулся я, решив потратить еще пять минут на визит, чтобы не расстраивать старого человека. — Проблема лишь в том, что я крайне мало знаю о человеке, а презент нужен как проявление уважения и чувства благодарности.
— Опишите мне этого человека, — прервала меня бабуля, — всё что знаете. Ну если это конечно не слишком личное.
— Ничего такого я Вам не поведаю, — снова усмехнулся я, — средний возраст, работает, — тут я замялся, ведь всё моё знание о Фудзиваре, это его собственные рассказы. Ну значит придется ориентироваться только на это.
— Любит всё, что касается самураев, есть антикварное танто, — я задумался, — да, пожалуй, и всё. Рассказывать ей о знакомстве Фудзивары с якудзой я посчитал верхом глупости.
— Значит этот зал явно не для Вас, — пробурчала она, и пошла куда-то вглубь зала. Отодвинув шторку, она махнула мне рукой и скрылась в полумраке проёма. «Это уже становится интересным», подумал я и сделал шаг вперед. Моему взгляду предстала еще одна комната, в центре которой стояла деревянная стойка, на которой был закреплен полный комплект самурайских доспехов. «Вещь», сразу пронеслось у меня в голове.
Жаль, но такого масштаба покупка мною не планировалась. Я с сожалением отвел глаза от такого роскошества и пошел вдоль стен. Бронзовые статуэтки, фарфоровые вазы — здесь был уже совершенно другой товар, и предназначался он уже для ценителей. Жаль, ценников на вещах не было, существовала определенная вероятность услышать на кассе сумму с множеством нулей.
На последней стене моё вниманием привлек свиток с каллиграфией, о таком варианте я тоже думал. Но стоило подойти ближе, в витрине под ним я заметил веер. Как бишь его, тэссен. Японский боевой веер, из железных полос. Много читал в свое время о таких, были даже отдельные школы, обучающие искусству боя с ними. Присмотревшись внимательнее, заметил гравировку в виде летящих журавлей, и понял, что лучшего я и не найду. Журавль, известный тут как танчо, на протяжении веков был символом долгой жизни и процветания.
— Любопытная вещица, — проронил я, не сводя глаз с предмета. Поздно осознал, что в такого рода местах не следует показывать заинтересованность, обсчитают того и гляди. Пожилая владелица между тем продолжала изучать меня, даже не взглянув на мой выбор.
— В Вашем случае это будет символичный подарок, — выдала она, — помните сказку «Цуру-но Онгаэси»?
— Журавль возвращает долг, — кивнул я, — но там кажется описан не совсем мой случай. Там журавль в благодарность за спасение ткет пожилой паре ткань, которая обогащает их, разве не так?
— А разве уважение и благодарность человека — это слишком малый дар? — иронично спросила она меня, — Вы ищете по-настоящему значимый подарок, но совершенно не знаете человека. Значит он оказал Вам помощь, также плохо зная Вас.
Да бабушке надо детективом работать, как лихо сделала вывод из пары фраз. Японская мисс Марпл на пенсии, не иначе.
— Вы правы, — я замялся, так как не знал как к ней обратиться. — Меня зовут Канэко Джун, — сообразил я, не зная, как лучше выйти из неудобного положения, и заодно поклонился. Старушка улыбнулась:
— Икэда Мамока, — вежливо поклонилась в ответ женщина, — это мой магазин, а саму лавку открыл еще мой прапрапрадед.
Она подошла к стене и достала веер из витрины.
— Я же истинно сказала Вам, что здесь Вы найдете всё, что Вам нужно, — глаза старушки светились от лукавства. Видимо она во многом своё дело воспринимала как игру, где сама продажа не играет особой роли. Я кивнул в ответ:
— Икэда-сан, это то, что мне нужно, — я последовал вслед за ней в первый зал.
Сумма, которую она озвучила, была вполне приемлема для меня, но покупать подарок в такой лавке не торгуясь — значит обидеть и себя и её. Я взял веер в руки, покрутил, вроде как ищу дефект, и, немного подумав, предложил ей сумму вдвое меньшую, чем она спросила. Старушка сначала выставила на меня испуганные глаза, но потом оживилась и предложила цену, незначительно уступающую первоначальной. Так мы с ней вступили в игру, в результате которой цена веера уменьшилась почти на треть. Вот теперь совсем другое дело.
Только я задумался об отсутствии наличности, как пожилая мисс достала из прилавка вполне себе современный терминал для банковских карт. Он смотрелся как пришелец из другой эпохи в своем окружении, хотя таковым, по сути, и являлся.
Решил уже в очередной раз поблагодарить хозяйку за помощь и попрощаться, но Икэда-сан меня остановила.
— Канэко-сан, — я заметил, что она смотрит мне прямо в глаза, — простите за моё любопытство, но я не могу не спросить.
— Конечно, Икэда-сан, это меньшее что я могу сделать для Вас, — она снова заинтриговала меня, с её дедуктивным методом задавать ей сейчас встречные вопросы я считал уже излишним.
— Сколько Вам лет? — внезапно твердо произнесла она, не отрывая своего взгляда от меня.
— Двадцать четыре, — несколько неуверенно произнес я, напрочь забыв данные моего нового я, которые, кстати сказать, мне за это время не сильно-то и пригодились.
— Странно, — произнесла женщина, — по лицу да, но вот Ваши глаза.
— А что с ними не так? — усмехнулся я, стараясь свести разговор к шутке, — они же не могут быть младше всего остального?
— Как сказать, — покачав в ответ головой, медленно произнесла она, — бывают взрослые люди, но внутри они дети.
«Первые сорок лет детства в жизни мужчины самые тяжелые» — произнёс мой внутренний голос одну народную мудрость.
— А бывает и наоборот, — тут она осеклась, — простите моё излишнее любопытство, это было невежливо с моей стороны.
После этих слов она степенно удалилась за
