Читаем без скачивания Черная Земля - Кирилл Довыдовский

Двое ближних мгновенно вскинули арбалеты. Хасат уже не бил на поражение. Магический импульс сбил гвардейцев с ног, позволив инару бежать дальше. На это ушла последняя капля Силы.

Маг скрылся за поворотом, когда позади послышались крики удивления и боли. Кровожадные уродцы не делали различий между своими и чужими. Да и кто для них вообще свой?

Хасат было уверился, что теперь сумеет оторваться, но он успел сделать не больше двух десятков шагов, прежде чем преследование возобновилось. Обернувшись на шум, на другом конце длинного коридора он увидел карлика. Коричневое тельце, вылетев из-за угла, врезалось в стену, вызвав дождь из каменной крошки, и вместо того чтобы упасть, тут же оттолкнулось от нее, делая новый прыжок. Все с той же легкостью карлики «бежали» по стенам.

Но Хасат был уже близко. Последняя короткая лестница, и сразу за ней – коридор. В его конце стояли два легионера – люди Огана.

– Ваше магичество… Что с вами?!

Они были удивлены… Не смогли бы они так явно сыграть удивление!

– Нас ждали! – крикнул Хасат на ходу. – Прикройте сержанта. Он сзади.

Инар пробежал мимо. Он слышал, как мечи покидают ножны, уже находясь внутри ниши, за статуей. Оттолкнув гобелен в сторону, Хасат протиснулся в ход. И, напрягшись, сантиметр за сантиметром, задвинул плиту на место.

Держась за стену, в полной темноте, он стал спускаться. Действие «обезболивания» должно было скоро подойти к концу – он уже давно не снабжал заклинание Силой, – а ему еще нужно было добраться до укрытия. Из комнаты внизу на поверхность шло не два хода, как он сказал Ролиану, Сатиму, Левину и остальным, и как знал Тос, а четыре.

Нужно было торопиться. Время работало не на него.

Глава 14

Ожидание длилось всю ночь. За одним столом внутри теплой палатки находились Талик, Иткин и Мав. Инары соответственно пятого, пятого и третьего рангов – члены команды первой группы «прикрытия и разведки». Лучшие силы должны были быть отдохнувшими и среагировать сразу, как Хасат подаст сигнал.

Толстая белая свеча и желтый огонек над ней освещали лица.

– На ближайшие семь-восемь лет все расписано, – уверенно говорил Иткин. – Пятый, шестой ранг – наивысшее из того, что можно получить, полагаясь на связи. Поэтому там всегда самая большая очередь. Дело даже не в самом экзамене… ну, или не только в нем одном. Еще ведь огромная очередь на преставление к званию. Если бы не запрет на прохождение испытания чаще, чем раз в три года… Я ведь уже рассказывал, как «преискуснейший» мастер Мэйсеник сдавал экзамен восемь раз в течение двадцати четырех лет. И все восемь раз закончились полным провалом.

– Но ранг-то ему потом все равно присвоили, – заметил Талик.

– Конечно! Доказали как-то, что решение принималось предвзято. Были б у меня такие связи, как у его деда, шестой я б еще лет пять назад получил. Да лучше бы ему ранг с первого раза дали! Хоть бы место в очереди не занимал: комиссия и так всего два раза в год собирается.

– Но сейчас ведь война. Комиссия должна учитывать реальные достижения.

Иронии во взгляде Иткина хватило бы и на десяток молодых, зеленых и наивных, но, к счастью, с ними был только один такой.

– Надеяться на это – глупость, Мав, – сказал Иткин. – Комиссия учитывает только испытание.

Разговор продолжался уже не один час. Иткин выглядел совершенно спокойным, а еще рассудительным и самую малость надменным. В принципе, с ним можно было работать.

Если инар пятого ранга вот уже пятый час смаковал единственный бокал старого аанского, то Мав не прекращал нервничать. То и дело легонько касался астрала. На взгляд Талика, гораздо больше поводов для опасений было пару недель назад: до боя с игами. Да и после него тоже. Теперь в Термилионе все было предсказуемо.

– Что ты хочешь там рассмотреть? Периметр охраняют вторая и третья группы. Ну, а сигнал… мы и так почувствуем.

– А если что-то пойдет не так? Не будет сигнала? – Длинные сальные волосы беспрерывно лезли Маву в глаза. Чтобы видеть хоть что-то, молодому инару то и дело приходилось заправлять их за уши.

Неужели Талик когда-то выглядел так же?

– Это крайне маловероятно, – ответил Маву Иткин. – У Кларенса нет сил противостоять Хасату. Кроме того, он ведь на чужой территории. Это в Карсуэ герцог может чувствовать себя более или менее безопасно. Хотя и тут есть оговорки, если вспомнить 1102-ой.

– Кажется, дворец тогда не пострадал? – Мав неуверенно посмотрел на инара.

– Как бы не так! – Иткин усмехнулся почти радостно: в Ордене приветствовался любой пущенный в сторону герцога камень. – Это замковая стена не пострадала, а донжон полыхал так же весело, как и остальной город.

– Но…

– Все просто, на самом-то деле. Под Карсуэ развитая система катакомб. Те, что ведут под замок, конечно, замурованы, зарешечены и зачарованы, но для тех, кто умеет обращаться с огнем, это не препятствие. Не будь дворец насквозь пропитан защитными заклинаниями, Кларенс поджарился бы вместе с остальными. А так – только мебель выгорела на нижних этажах. Были бы в Карсуэ нормальные маги – пламя бы еще глубоко под землей остановили. Так что, как я уже сказал, у Кларенса нет больших шансов, даже если на его сторону перейдет кто-то из Ордена. Откровенно говоря, я удивлен, что он решился.

– Может, он нашел сообщников? Кого-то со стороны?

– Опять же, – покачал Иткин головой, – маловероятно. Ему ведь, по большому счету, нечего предложить. А без реальной поддержки никто против Хасата рисковать не станет. То же касается инаров. Среди тех, кто хоть чего-то добился, дураков нет.

Мав задумчиво склонил голову:

– Тогда, может, это не Кларенс?

– Например? – подал голос Талик.

– Аанцы, – немного удивленно предположил Мав. Эму такая возможность казалась очевидной.

Иткин с Таликом переглянулись.

– Это возможно теоретически, – сказал Талик. – На практике – неосуществимо.

– Почему?

– Политика, – просто ответил Иткин. – Поймешь со временем.

Мав пожал плечами. Вроде как: «Не хотите говорить – не надо». «Политика»… У молодых всегда немного пренебрежительное мнение об этом слове. И, в общем-то, это верное мнение. Потому что не бывает «политики» – бывают только вполне конкретные причины и следствия. Нельзя «политику» потрогать руками или попробовать на вкус. Нельзя понимать ее или в ней разбираться. Нельзя, потому что ее не существует.

Тем не менее, изначально правильное впечатление о «политике» быстро меняется. Из абстрактной она превращается в незримую неодолимую силу, пронизывающую все вокруг. В то время как на самом деле ты либо знаешь, как в действительности обстоит ситуация, и стараешься научиться влиять на нее, либо политика остается для тебя «политикой», негласным правилом.