надеюсь, что вы их примите, потому что к ним прилагается еще и личная просьба.
Жанна Федоровна бросила быстрый взгляд на конверт и пожевала губами.
— А вы куда решительней и сообразительнее Дмитрия Юрьевича, — усмехнулась она. — Но вынуждена вас огорчить: мой долг для меня превыше всего и я сделаю все, чтобы Кирилл имел то, что должен и что, несомненно, заслуживает. Даже если для этого его придется разлучить с несостоятельным отцом!
Ах как хорошо, что хотя бы часть гнева на подобные же обвинения Лена истратила на отца и не сорвала сейчас столь тщательно продуманный план, вцепившись Жанне Федоровне в горло. Вместо этого только широко и очень гадко улыбнулась.
— Тут наши с вами намерения совпадают, — проговорила она и, остановившись у светофора, посмотрела в упор на недоуменную попутчицу. — Видите ли, я собираюсь за Диму замуж, — продолжила она, — и мне совершенно не нужен чужой ребенок. Так что вас мне сам бог послал.
Жанна Федоровна прищурилась и какое-то время молча изучала Лену въедливым взглядом. Потом напомнила:
— То есть мне не показалось, что перед мальчиком вы играли роль? Очень грамотно, Елена Владимировна. Даже меня почти убедили, что бывают на свете любящие мачехи.
Лена поморщилась и продолжила «изливать душу» перед Жанной Федоровной.
— Я вообще не люблю детей, — мрачновато произнесла она. — Я кандидат наук, у меня впереди большие планы и совершенно нет ни времени, ни желания возиться с пеленками и распашонками. Я собиралась после свадьбы отправить Кирилла учиться в какой-нибудь иногородний интернат, но это ненадежно, муторно и накладно, да и на каникулах все равно придется делать вид, что я обожаю этого приблудыша.
Жанна Федоровна хмыкнула, но уже не столь пафосно и высокомерно, как раньше.
— Рассчитываете, что я вам обойдусь дешевле? — скептически поинтересовалась она. Лена тронула автомобиль, с удовольствием отвернувшись от ее мерзкой физиономии.
— Рассчитываю, что мы сумеем с вами договориться, — холодно сказала она. — Знаю, что у вас свой резон в этом деле, и уверена, что рано или поздно вы добьетесь своего. Мне же хотелось бы как-то ускорить эту процедуру, и я готова всячески этому поспособствовать. Согласитесь, совместно решить эту проблему куда проще.
Жанна Федоровна убрала телефон в сумочку и звонко защелкнула замок. Лена следила за ней боковым зрением, стараясь уловить ее настроение.
— Соглашусь, — неожиданно весело подтвердила та. — Если будущая мачеха хочет избавиться от будущего пасынка, органы опеки не могут оставаться в стороне и не позаботиться о ребенке. Полагаю, это, — она взяла конверт, и у Лены часто застучало сердце, — ваш взнос на то, чтобы я подобрала для мальчика лучший приют? Чтобы он не надумал удрать и вернуться в лоно семьи?
— Именно так! — поспешно заверила ее Лена, замечая, как подрагивают от напряжения пальцы на руле, и смертельно боясь не доиграть свою роль до конца. Жанна Федоровна между тем принялась пересчитывать купюры в конверте. — И это, разумеется, только первая часть платы за благополучие Кирилла, — уточнила она, заметив недовольный взгляд. — Вторую половину я переведу сразу, как только буду знать, в какое заведение он попал. Думаю, в районе столицы детдома куда лучше, чем в нашем крае.
Кажется, она все же немного переиграла, потому что Жанна Федоровна, уже открывшая было сумочку, остановила занесенную руку с конвертом в воздухе. Лену бросило в судорожный жар.
— Боюсь, столичные приюты вне нашей компетенции, — с легкой надменностью произнесла Жанна Федоровна. — Но, поверьте, в области есть замечательны заведения. Под Ивделем, например. Чистейший воздух, красивейшая северная природа. Ближайшая железнодорожная станция в полусотне километров от территории приюта.
Лена выдавила улыбку, искренне желая, чтобы все описанные прелести Северного Урала Жанна Федоровна в самом скором времени ощутила на себе. Для этого надо было лишь заставить ее убрать конверт в сумку. Тогда отступать этой твари будет уже некуда.
— В таком случае предупредите меня, пожалуйста, за пару дней до своего следующего визита, — попросила она, — чтобы я могла подготовиться. Телефон я вам сейчас продиктую.
Чтобы достать мобильник, Жанна Федоровна сунула руку в сумочку, а заодно удобно устроила в ней конверт с Лениными деньгами. Ровно с ними же ее спустя пару минут взяли работники прокуратуры. Кроме меченых купюр в их распоряжении была видеозапись разговора и Ленины показания. А пресса готовила настоящую сенсацию о взятничестве в семье Моккавейских.
Глава 27
Дуденко смотрел на него странно: с насмешкой и необъяснимым превосходством. Ни того ни другого не появлялось на его физиономии с тех самых пор, как Дима приложил его этой же самой физиономией о стойку охранника и сломал ему нос, расплачиваясь за Ленины боль и страх. Ох и визгу было: Дима даже подумать не мог, что брутальный самец Дуденко может так визжать. И угрожать совсем по-бабски.
— Иди начальству на меня пожалуйся, — посоветовал вполне удовлетворенный своей местью Дима. — Уверен, там тебя будут очень рады видеть!
Памятуя о том, что начальство в лице Елены Владимировны Черемных получило накануне от своего охранника предательский удар электрошокером в спину, Дуденко благоразумно решил обратиться за справедливостью не к ней, а в полицию. Кретин.
— Только не забудь там рассказать, как вы тут дружно пытались мимо кассы работать, — усмехнулся Дима и увидел, как залитое кровью лицо Дуденко побледнело. На секунду тот даже забыл о разбитом носе.
— Мимо какой еще кассы? — то ли испуганно, то ли свирепо выкрикнул он. Дима неспешно пожал плечами.
— Мимо хозяйской, разумеется, — пояснил он. — Или скажешь, что вы с Еленой Владимировной приработком от ночных ремонтов делиться собирались?
Дуденко обжег его было взглядом, однако следом чуть поуспокоился. Поверил, что Дима ни сном ни духом про их махинации. Вот и отлично.
— Мы клиента обслуживали! — зачем-то принялся оправдываться он. Дима только хмыкнул.
— Само собой, — согласился он, но следом, шагнув вперед, крепко прихватил Дуденко за грудки. — Я за Ленку тебе, мразь, не только нос сломаю, но и инвалидом на всю жизнь легко оставлю! Так что держись от нее подальше! Остальные ваши дела меня мало интересуют!
Конечно, надо было смолчать, сделав вид, что его эта история вообще не касается. Но что поделаешь, если Ленкина безопасность значила для него больше всех автосервисов вместе взятых и Дима должен был ее защитить? А Дуденко понимал лишь силу и лишь с ней считался.
Черемуха потом вставила Диме по первое число, напоминая о его же недавнем обещании не рисковать и не подставляться, но во взгляде ее слишком явно проскальзывала благодарность и забавная гордость, и Дима куда сильнее ощущал себя польщенным, нежели виноватым.
Вот с
