— Ну… Даже не знаю, — замялась девушка, крутя кисти на укутывающей плечи шали.
— Давай по порядку. Вы с ним друзья?
— Нет! — Ира вскинулась, как монашка, подозреваемая в непотребстве. — Мы любим друг друга!
— Это же прекрасно, рада за вас. А ваши родственники как к этому относятся?
Видимо, исцеляя Иру путем ломки, медики забыли, что такое дефицит общения, потому что девушка им явно страдала. Сначала она пыталась как-то таиться и недосказывать, но уже через полчаса Ева знала все о трагической истории этих современных Ромео и Джульетты. И даже посочувствовала бы, если бы точно не знала, что на здоровье папеньки уже не совсем юной Жульке начхать, а её возлюбленный собирался охмурить и из корыстных побуждений жениться на Ириной мачехе.
Сама беседа была крайне эмоциональной, девушка постоянно балансировала между истерическим смехом и не менее подозрительными рыданиями, чем окончательно убедила Еву, что помимо лечения наркозависимости, тут неплохо было бы курс чего-нибудь от психоза проколоть…
Досмотрев нерадостный ролик, девушка поняла, что затягивать не стоит. Она была уверена, все пойдет по накатанному сценарию — недоверие, попытка выяснить, правда ли это, обида, ступор, злость… А вот дальше нужно направить мысли Вилки в правильное русло и намекнуть, что муж-то ещё очень даже перец, а не чахлый баклажан… Главное, не забыть предупредить самого Пахомова о грядущем счастье, а то как бы мужик с горя, что временная холостяцкая жизнь закончилась, не запил.
С Яриком Ева распрощалась во дворе, скромно пожелав удачного бдения под её окном, ибо не верила, что новый знакомец откажется от этой идеи. Обещал другу внимательный выпас объекта — сделает. То, что совесть у Невзорова все-таки есть, хоть и придется проводить тщательные раскопки в её поисках, рассказала по телефону Нешка.
— Так что смотра вещей и помещений у нас не будет, — по голосу было слышно, что Агнесса действительно этому рада.
— А чем ты его так напугала?
— Дорогая, никаких угроз и попыток устрашить. Только обрисовала ситуацию нужными словами…
— Манипуляторша, — хихикнула Ева, сразу понявшая, в чем был замысел подруги.
— Ну, не все же провоцировать, как ты.
— Правильно, нужно чередовать, а то ещё приестся. А что ты там за ответную гадость приготовила?
— Ой, маленький сюрприз. Внеплановый визит налоговиков.
— Жестоко, — Ева даже привстала с подушки. — И что теперь, тоже отменишь, в качестве жеста доброй воли?
— Я тут подумала на эту тему… Нет. Во-первых, никогда не лишне дополнительно привести бумаги в порядок, а во-вторых — ну, разве это в силах обычной женщины, коей я и являюсь? — под конец фразы тон Неши стал откровенно насмешливым.
— Понятно. Закрепляешь эффект.
— Угу. Может, в следующий раз, перед тем, как сунуться, куда не просят, немного притормозят и раскинут мозгами — а стоит ли?
— Вряд ли. Разве мужчины, круче которых только яйца дрозда, задумываются о таких мелочах? — вздохнула Ева, косясь на часы. Странно, но Денис ещё не звонил, чтобы узнать, не напал ли на неё злой бабайка из шкафа. И хотя такая навязчивость нервировала, но девушка признавала — это приятно, когда за тебя так переживают. — Ладно, Неш, у меня уже отбой. Спокойной ночи, поцелуй от меня Маришку.
— Взаимно, приятных снов.
Ева улеглась на кровати в позе морской звезды и, отрешенно таращась на люстру, задумалась. За последнюю неделю её жизнь совершила настолько крутой поворот, что менее подготовленная личность уже впала бы в истерику. Не то, чтобы ей этого не хотелось, но девушка не видела смысла в бесцельном плаче и жалости к себе. Да, есть проблемы. А когда их не было? Понятно, что тут немного другой масштаб, но уже никуда не денешься, придется работать с тем, что имеем. Если ситуация с Пахомовыми хоть однобоко, но развивалась, то со Светланой, конечно, все труднее. Ева не стала переспрашивать у Неши, как там дела. На конфиденциальные вопросы подруга все равно промолчит и ответит вежливой улыбкой, потому что свято блюдет врачебную тайну, а обо всем остальном, при наличии новостей, расскажет и сама, без наводок.
Пробежав сегодня по конторе, Ева поняла, что старательно присматривается к трудящимся — не пишет ли кто левой рукой? А ведь так и до паранойи не далеко… Значит, именно эту проблему нужно решать первой. Хотя бы из соображений личного спокойствия и не привлечения внимания — она могла делать это, не затрагивая дополнительные силы.
Следующим в списке неясностей стоял Денис. Ох… Вот тут совсем все сложно. То, что он логик, она поняла практически сразу. Но его поведение не укладывается в схему! Что он должен делать? Давить на неё, с целью скорейшей передачи ребенка Самойловым. Причем, Ева не питала иллюзий на этот счет и знала — если будет нужно, он пойдет на очень жесткие меры. Характер такой, сама грешна. Вместо этого он окружил такой заботой, что ещё чуть-чуть и мог её задушить. И Еве было страшно. Она поймала себя на мысли, что почти привыкла к этому. Бесившее ещё два дня назад поведение, теперь воспринималось ею, как блажь, но терпимая. А ещё — она скучала. В этом девушка признавалась себе наиболее неохотно. Но, ври себе или нет, а симптомы налицо. Когда она в последний раз вот так смотрела на часы и думала — позвонит или нет? Пять лет назад, семь? Ева не смогла вспомнить. Добивались её, сама же девушка старалась всегда сохранять здравомыслие не терять головы. А тут… Хуже всего то, что он ей совершенно не подходил. Хорошо начинать отношения, когда вам по двадцать и на глазах если не розовые очки, то розоватые линзы. Ей двадцать восемь, ему тридцать пять. И весьма непростые характеры. Они оба слишком упрямы и самодостаточны, хотя и умеют прислушиваться к чужому мнению. Да о чем тут говорить, если они смогли мирно общаться меньше двух суток и то, потому что большую часть времени провели в постели. Вот уж где точно никаких проблем, но при помощи секса ничего не решишь. Если верна мысль о притяжении противоположностей, то их с Денисом должно отталкивать друг от друга со страшной силой. На практике же все совсем наоборот…
Степан, решивший, что хватит хозяйке отвлекаться на посторонние вещи, когда он лежит рядом не почесанный, начал лезть под руку, толкая лобастой головой в локоть. Но рассеянное поглаживание по спине его не удовлетворило, и кот, запрыгнув на подоконник, начал, как бы невзначай, отпихивать к краю стоящую на нем вазу.
— Степа…
Он поднял голову и зажмурился с настолько невинным видом, что любой мог бы почувствовать себя котоненавистником, наговаривающим на бедное животное. Не успела Ева вновь поднять глаза на потолок, как ваза сдвинулась ещё на сантиметр. Не глядя, девушка метнула в сторону подоконника маленькую подушку, и хоть по Степану и не попала, но безобразничать он прекратил. Обиженно фыркнув, кот повернулся к ней негодующе подрагивающим хвостом, и начал остервенело вылизываться.
