запечатывающим заклятием, он торопливо отправился в сторону комнаты Виена. Я поспешила за ним. Мы шли молча — не стоило говорить о произошедшем в коридорах, где нас легко могли услышать. Народу здесь и правда было много. Тем более, что с наступлением вечера, гости дворца перебрались в ярко освещенные залы.
В комнату, где был спрятан принц, мы попали по такому же коридору для слуг, как и в гостевом крыле, где жили я и Мелания. Магистр вошел без стука, и я просеменила за ним.
В комнате Виена я была впервые. В отличие от моей, где не было моих личных вещей, кроме запасного комплекта одежды, она выглядела обжитой. Я совсем забыла о том, что для Виена это был дом, а не временное жилище. И теперь оглядывалась с любопытством.
— Не стой столбом, — поторопил меня Магистр, и я подошла к широкой кровати, на которой сейчас лежал раненный Альвиан. Магистр принял у меня бинты и коробку со склянками и повернулся к принцу. Альвиан был в сознании, но смотрел в потолок, даже не повернув голову, когда мы вошли. Я отошла и встала в стороне, отвернувшись, когда Магистр расстегнул на нем рубашку. — Рассказывай, — сказал Магистр, обращаясь уже к Альвиану.
— Она сумасшедшая, — тихо сказал Альвиан и зашипел, когда Магистр протер его рану жидкостью из одной из своих склянок. — Я думал, она, как и Эрик Эверсон, захотела отказаться от заговора. Но она решила сорвать свадьбу, если не убив меня, то покалечив.
— Почему ты не сопротивлялся? — задал Виен вопрос, который мучил и меня. Альвиан был хорошим воином, но позволил себя ранить даже без боя.
Альвиан промолчал. Я оглянулась на него, не смущаясь того, что он был уже без рубашки. Но он продолжал смотреть в потолок, лишь сжав кулаки вместо ответа.
— Так не хочешь расставаться с холостой жизнью, что решил умереть? — усмехнулся Магистр. Он отложил свои бутыльки и колдовал над раной принца. В комнате запахло магией.
— Я же сказал: я женюсь, даже если придется ползти на эту свадьбу, — прошипел сквозь зубы принц. Он явно злился на себя за бездействие. Потому что не посчитал леди Грелль серьезным противником?
— Есть и другой вопрос, — снова спросил Магистр. — Почему телохранителя принца не было рядом?
Мы с Виеном переглянулись. Я отвела взгляд, вдруг почувствовав себя виноватой. Это я отвлекла Виена своими переживаниями. Но так и не сказала о том, что случилось в кабинете императора.
— Принц отпустил меня, — услышала я голос Виена. — Никто же не думал, что кто-то осмелится напасть на него прямо во дворце.
— Но почему никого из заговорщиков еще не поймали, если нам известны их имена? — спросила я.
Оказалось, что в этом заговоре всё было не так просто. Собрания недовольных и обсуждение происходящего пусть и в негативном ключе, преступлениями не считались. Даже тех, кто был ключевыми фигурами заговора, поймать было не так просто. Хотя тот же архимаг Вилард был здесь, во дворце, но он был достаточно хитер, чтобы ни одно доказательство не вело прямо к нему. А что пара человек назвали его имя — сильным всегда завидуют. Расследование затягивалось. То, что открывалось в процессе, было неоднозначным. Например, нападающий на девушек убийца не был нанят кем-то из заговорщиков. Вилард даже принимал активное участие в расследовании личностей преступников. Я предположила, что таким образом он мог скрыть свой след, но Магистр возразил — убийца действительно если и имел отношение к кому-то из заговорщиков, то точно не к магу. Даже того, кто пытался похитить леди Эверсон и вполне успешно выманил из дворца меня, едва смогли связать с Ковеном. Конечно, кроме моих, было еще слово Виена и свидетельство Второго Магистра о проклятии. Но это единственное на данный момент, что указывало на магов.
Место нашего ночного сражения повторно исследовали. А пойманного в летнем дворце убийцу доставили в столицу и повторно допросили. Имя его нанимателя выяснить не удалось, но это точно не был кто-то из Ковена.
Теперь, когда жертвой стал принц, дело стало еще запутаннее. Магистр сказал, что сыск со всем разберется, а нам не стоит ломать голову, лишь быть осторожнее и ждать результатов. Но пообещал, что сам поговорит с леди Грелль прежде, чем сдаст её страже.
В конце концов меня выпроводили из комнаты Виена. Раненому принцу нужен был отдых, а мне и вовсе не следовало находиться в комнате мужчины так поздно. Магистр чуть поднял брови, указывая на мое новое положение, но не говоря о нем. Дал мне возможность объясниться самой? Мне показалось, что он знает гораздо больше, чем говорит. По крайней мере об отношениях в нашей троице точно. Хотя бы с одним из двоих мужчин.
Виен вышел из комнаты вместе со мной, хоть и не стал провожать.
— Прости, это моя вина, — сказала я.
Я ждала, что он скажет, что это не так и все это случайность, но Виен молчал. Стало больно от мысли, что он и правда винит меня. Хотя умом я понимала, что дело было в его собственном чувстве вины. И все же он обнял меня и поцеловал в лоб.
— Все будет хорошо, — прошептал он. — Будь осторожна.
И вернулся к принцу. Я потерла руку, где раньше был надет браслет Эверсонов. В голове засела единственная мысль: неужели и правда нам никогда не принадлежать друг другу?
***
Перед большим балом Альвиан понял одну вещь: он был настолько занят отбором и будет занят в ближайшем будущем предстоящей свадьбой и молодой женой, что у него просто нет времени на Алишу. Не удивительно, что она гораздо больше сблизилась с его телохранителем. И он всё еще он не мог придумать, что может сделать, чтобы без вреда для отбора и репутации своей будущей жены и королевы показать Алише свою симпатию.
Она любит пирожные. Альвиан вспомнил, как Виен выбирал их сам, чтобы порадовать свою соседку во время тех вечеров, когда они собирались вместе. Конечно сейчас, когда близился бал и во дворце было полно народу, они не могли собираться, как прежде. Но что мешает ему, Альвиану, подарить Алише те пирожные? Он попросил одного из верных ему слуг, кто не будет болтать лишнего, занести угощение телохранительнице леди Эверсон. К сладостям должна прилагаться записка — всего одна буква «А.», чтобы Алиша поняла, от кого подарок. Он отправлял их и в дни после бала. Мелания была занята подготовкой к свадьбе, а Алиша не должна была оставлять её одну, потому они не могли встретиться
