Однажды Сатч начал кампанию за то, чтобы посетители дискотек не расходовали энергию попусту, а вращали бы гигантскую турбину, — по его мнению, это резко снизило бы себестоимость электроэнергии и оказало бы благоприятное воздействие на состояние окружающей среды.
В другой раз Сатч пытался выставить на выборах в Лондоне в качестве кандидата от ОПСБМ свою собаку по кличке Сплодж. Сплодж даже собрал необходимое количество голосов для регистрации, но как раз на стадии регистрации кандидатуру песика отсеяли, поскольку он не умел писать и не смог заполнить необходимых документов.
Из года в год ОПСБМ набирала все больше и больше голосов. Наконец, Свихнувшиеся монстры одержали сокрушительную победу на выборах мэра в городе Эшбертон в графстве Девоншир. Мэром Эшбертона стал заместитель председателя ОПСБМ Алан Хоуп. После этого в Эшбертон переехала и штаб-квартира ОПСМБ, разместившись, разумеется, в пабе — в пабе «Золотой лев» в центре города.
Хотя Лорд Сатч неоднократно говорил в последние годы, что жизнь в Западной Европе стала беспробудно однообразной и «невыносимо правильной, стерильной и беззаботной», что это ввергает его в депрессию, и что он понимает, почему самые известные бунтари Европы — Ги Дебор, Жиль Делёз, Луи Альтюссер и другие — покончили с собой, не все верят в версию о самоубийстве. Ивонна Элвуд, долгие годы имевшая официальный титул «постоянной невесты» Лорда Сатча, утверждает, что в последние дни перед смертью Сатч выглядел вполне счастливым и разрабатывал новые планы — и как политик и как рок-музыкант. Многие члены ОПСБМ подозревают, что Лорд Сатч был убит — повешен. Они исходят из того, что фактически вся Партия свихнувшихся бредящих монстров держалась на Сатче, и власти могли рассчитывать на то, что без него партия наверняка развалится. Но этого не случилось.
Вопящий Лорд Сатч никогда не был женат, но оставил наследника, 24-летнего сына Тристана, матерью которого была американская модель Танн Куонтрилл. В начале политической «карьеры» Вопящего Лорда Сатча Танн Куонтрилл немало способствовала скандальной славе ОПСБМ, устроив в поддержку Сатча дерзкий для начала 60-х рекламный трюк — проехав голышом задом наперед на лошади через весь город.
Неизменными атрибутами Вопящего Лорда были цилиндр, костюм из золотой парчи и громкоговоритель, через который он вещал о свихнувшейся политике своей партии во всех концах страны. Депутатом парламента он так и не стал, но повеселился на славу…
Как видим, его последователи о нем не забыли.
18 июня 2000
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
В виртуале
Бумажные солдатики
Разумеется, раз в реальной общественной жизни встречается такое огромное количество квазиреволюционеров, сам бог велел им жить, плодиться и размножаться в мире текстов и слов, в мире, как теперь принято говорить и писать, виртуальном.
Так оно и есть. Связанные с какими-то группами (как уже упоминавшийся в предыдущих разделах Миша Магид) и не связанные (как не упоминавшийся киевский самородок Гена Козак) — они покрывают кучами текстов тучные пажити русскоязычного Интернета — и пишут, пишут, пишут — как булгаковский костюм!
Обзор этих авторов (и, тем более, их «творчества») — дело, конечно, совершенно неблагодарное и неплодотворное. Потому в этом разделе даны лишь три примера — что называется, подвернулись под руку.
Как я писал в предисловии, квазиреволюционеры бывают пяти основных типов, причем редко когда мы можем наблюдать чистый тип, обычно встречаются гибриды.
Три рассматриваемых ниже случая друг друга не повторяют.
Первый, Дмитрий Якушев — это классический представитель типа «догматик». Кондовый, исконно-посконный, нутряной и квасной сталинизм Якушева способен вызвать зависть, кажется, даже у Нины Андреевой. Выучив примитивные антидиалектические сталинские семинаристские схемы и насквозь пропитавшись царистской имперской шовинистической психологией Вождя всех времен и народов, Якушев готов в любой момент не раздумывая прикладывать эти схемы к чему угодно — хоть к войне в Ираке, хоть к «творчеству» Глюкозы.
Уже в 2001 г., когда была написана публикующаяся в этом разделе статья, можно было заподозрить — по его, Якушева, звериной ненависти к «врагам русского народа», — куда дальше сэволюционирует этот квазиреволюционер-догматик.
Болезнь прогрессировала — ив течение всего лишь нескольких лет Якушев из сталиниста-шовиниста превратился в классического фашиста муссолиниевско-штрассеровского образца: сегодня он поет панегирики национальному вождю Путину, якобы борющемуся с сионистами-олигархами во имя спасения великого русского народа — и обличает, конечно, зарубежный крупный капитал (плутократический) вкупе с компрадорами. То есть — точь-в-точь как ранние фашисты — сочетает националистическую риторику с социалистической, идею «национальной революции» с идеей революции социальной. Забавно при этом то, что, очутившись дефакто на одной идейной полянке с НБП, Якушев НБП ненавидит — всего лишь потому, что НБП против Путина. Это, кстати, путь типичный для квазиреволюционера-догматика: человек искренне считает себя революционером, а сам давно уже объективно служит контрреволюции, реакции.
Другой случай — случай Баллаева — не так ярок. А если говорить прямо, совсем не ярок. Перед нами академический советский научный работник, как часто бывает в таких случаях — гибрид «догматика» с «любителем».
Все еще живущий в умершем советском прошлом, мыслящий по-советски и спорящий советскими методами на советские темы, он был бы совсем безвреден, если бы писал «в стол» и в крайнем случае показывал написанное друзьям, а не печатал свои произведения. Но он печатает — и инфицирует своей загробностью читателей. Тем и опасен. Как писал в таких случаях Маркс, «мертвый хватает живого».
Наконец, третий пример — Илья Стогов (или, как он позже стал себя писать, «CToroff»), Гибрид типа «паяц» с типом «болтун». Полубульварный журналист, решивший «раскрутиться» на ррреволюционной тематике (не из природного цинизма, а потому, что его такая ррреволюция — в смысле «крутость» — привлекает).
Спустя два года после «революционного» романа «Камикадзе», которому посвящена «Первая ласточка», CToroff выпустил в питерской «Амфоре» нехудожественную книгу (сам он определил ее почему-то как «документальный роман») «Революция сейчас!». Книга эта была разделена автором на две части. Первая называлась «Красная книга» — и была, естественно, посвящена крайне левым, вторая называлась «Коричневая книга» — и была посвящена крайне правым (и НБП в их числе). Коричневые, стало быть, тоже — «революционеры». Среди прочих коричневых — скинхеды. Стого% то есть безразлично, кто кем реально является и кто чем в действительности занимается, — главное, чтобы выглядело «круто».
Прочитав в «Известиях» рецензию Юлии Рахаевой на «Революцию сейчас!», я узнал, что в этой книге CToroff страницами пересказывает мои тексты и в частности те, что были напечатаны в «Левых в России». Проверил. Так и есть. Пересказывает. Страницами. И без единой ссылочки, конечно! И ладно бы он просто пересказывал — но он еще и пересказывал с ошибками и какими-то глупыми домыслами и фантазиями. Так ему, видимо, казалось «красивее». А речь-то, между прочим, шла о реальных людях.
Как, интересно, должны себя чувствовать наши педагоги-«коммунары», гуманнейшие люди, прочитав о себе у CToroffa, что они «частенько устраивали погромы на рынках: боролись с пережитками частной собственности»? Или что «на севере» они «забрасывали двенадцатилетних школьников в тайгу без спичек и компаса: готовились к американской агрессии»? Но «коммунары»-то ладно: они в большинстве своем еще все живы, в крайнем случае могут прийти и «oroffy морду набить. А вот выкинувшийся из окна в 93-м Сталкер (Александр Подберезский) за себя уже постоять не может… А ведь этот «мачо» CToroff не только приписал Сталкеру то, чего тот не совершал, не только написал о нем «умерший в 1992 году» (это от какой же болезни, г-н CToroff?), но даже переврал имя, обозвав Сталкера «Подберезкиным» (как известного «красно-коричневого» деятеля). Понимаете: плевать ему, богемствующему, с позволения сказать, журналисту, на то, как звали этого человека, как и почему он умер, что он делал, какие тексты писал (а Сталкер, между прочим, писал блестящие — кажется, так нигде и не опубликованные — сатирические рассказы). Для CToroffa он — материал для гонорара, не более того.
Интересно, что рецензию на «Камикадзе» Стогов прочитал — и почему-то страшно собой загордился: последнюю главку своей «Революции сейчас!», написанную от первого лица — как речь подсудимого-революционера, обвиняемого в убийстве омоновца, — Стогов назвал так: «Последний полет первой ласточки»!
