Читаем без скачивания Орифламма - Эжен Ионеско

Как только Полицейский начинает говорить, Шубберт и Мадлен постепенно замолкают.

(Обращается к обернувшейся к нему Мадлен.) Как только он дает волю чувствам, он останавливается.

Ш у б б е р т. Я больше не буду, мсье старший инспектор.

П о л и ц е й с к и й. Что ж, посмотрим. Спускайся, поворот, вниз, поворот.

Шубберт снова начинает движение, а Мадлен становится такой же, как и в предыдущей сцене.

Ш у б б е р т. Я достаточно низко спустился, мсье старший инспектор?

П о л и ц е й с к и й. Нет еще. Спускайся ниже.

М а д л е н. Смелей.

Ш у б б е р т (его глаза закрыты, руки вытянуты вперед). Падаю, встаю, падаю, встаю…

П о л и ц е й с к и й. Не вставай.

М а д л е н. Не вставай, дорогой.

П о л и ц е й с к и й. Ищи Маллота, Маллота с буквой «т». Ты видишь его, видишь Маллота, приближаешься к нему?

М а д л е н. Малл-о-о-т… Малл-о-о-т…

Ш у б б е р т (его глаза закрыты). Не могу открыть глаза…

П о л и ц е й с к и й. А тебе это и не нужно.

М а д л е н. Спускайся, дорогой, глубже.

П о л и ц е й с к и й. Постарайся дотронуться до него, схватить, вытяни руки, ищи, ищи… Не бойся.

Ш у б б е р т. Я ищу.

П о л и ц е й с к и й. Его не найти и на глубине тысячи метров, на дне моря.

М а д л е н. Спускайся, не бойся.

Ш у б б е р т. Вход в туннель завален.

П о л и ц е й с к и й. Все равно спускайся!

М а д л е н. Вглубь, дорогой.

П о л и ц е й с к и й. Ты еще можешь говорить?

Ш у б б е р т. Грязь уже дошла до подбородка.

П о л и ц е й с к и й. Этого мало. Не бойся грязи. До Маллота еще далеко.

М а д л е н. Глубже, дорогой, в самую глубину.

П о л и ц е й с к и й. Сначала подбородок, так… теперь рот.

М а д л е н. И рот тоже.

Шубберт издает сдавленное бульканье.

Давай спускайся ниже, еще ниже.

Бульканье Шубберта.

П о л и ц е й с к и й. Нос…

М а д л е н. Нос…

Все это время Шубберт с помощью жестов изображает погружение в воду, он «тонет».

П о л и ц е й с к и й. Глаза…

М а д л е н. Он открыл один глаз прямо в грязи. Ресница торчит. (Шубберту.) Любовь моя, притопи еще немного лицо.

П о л и ц е й с к и й. Кричи громче, он не слышит…

М а д л е н (Шубберту, очень громко). Любовь моя, притопи еще немного лицо. Спускайся. (Полицейскому.) Он всегда был туг на ухо.

П о л и ц е й с к и й. Вон кончик уха торчит.

М а д л е н (громко кричит Шубберту). Дорогой, убери ухо.

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Еще видны волосы.

М а д л е н (Шубберту). У тебя волосы еще торчат на поверхности. Спускайся же. Вытяни руку в грязи, растопырь пальцы, плыви в глубину, достань Маллота любой ценой. Спускайся… Спускайся…

П о л и ц е й с к и й. Нужно дойти до дна. Твоя жена безусловно права. Маллота можно найти только на глубине.

Пауза. Шубберт уже на очень большой глубине. Глаза закрыты. Он движется с большим трудом, словно преодолевая сопротивление воды.

М а д л е н. Его больше не слышно.

П о л и ц е й с к и й. Он перешел звуковой барьер.

Темнота. Слышны голоса, но на сцене пока никого не видно.

М а д л е н. Ох, бедняжка, мне за него страшно. Я больше никогда не услышу любимый голос.

П о л и ц е й с к и й (жестко обращаясь к Мадлен). Мы еще услышим его голос. Хватит причитать.

Зажигается свет. На сцене только Мадлен и Полицейский.

М а д л е н. Его не видно.

П о л и ц е й с к и й. Он перешел оптический барьер.

М а д л е н. Он в опасности. Зря я ввязалась в эту игру.

П о л и ц е й с к и й. Ты получишь назад свое сокровище, Мадлен. Немного погодя он к тебе вернется. Он нам еще покажет. Он крепкий малый.

М а д л е н. Мне не нужно было вмешиваться. Я плохо поступила. Каково ему сейчас, моему милому…

П о л и ц е й с к и й (к Мадлен). Замолчи, Мадлен. Чего ты боишься, ты же со мной. Мы одни, красавица.

Он обнимает Мадлен, но потом высвобождается из ее объятий.

М а д л е н. Что мы наделали? Но ведь так было нужно? Это ведь законно?

П о л и ц е й с к и й. Да, конечно, не бойся. Он вернется. Мужайся. Я его тоже очень люблю.

М а д л е н. Правда?

П о л и ц е й с к и й. Он вернется к нам по-другому… Он будет жить в нас.

Из-за кулис доносится стон.

Ты слышишь?.. Его дыхание…

М а д л е н. Да, любимое дыхание.

Затемнение. Свет. Появляется Шубберт, пересекает сцену из конца в конец.

Полицейского и Мадлен на сцене нет.

Ш у б б е р т. Я вижу… вижу…

Шубберт говорит сквозь стон. Он выходит через правую кулису. Мадлен и Полицейский входят на сцену через левую кулису. Они преобразились. Это уже другие персонажи. Они играют следующую сцену.

М а д л е н. Ты подлый человек. Ты меня унизил. Ты мучил меня всю жизнь. Ты нравственно меня изуродовал. Я состарилась из-за тебя. Я больше не могу тебя выносить.

П о л и ц е й с к и й. И что же ты думаешь делать?

М а д л е н. Я покончу с собой, отравлюсь.

П о л и ц е й с к и й. Твое дело. Не буду тебе мешать.

М а д л е н. Тебе будет хорошо без меня. Ты будешь доволен. Ведь ты хочешь от меня избавиться. Я знаю, знаю.

П о л и ц е й с к и й. Да, но мне не все равно как. Я могу обойтись без тебя и твоего нытья. Ты зануда, в жизни ничего не понимаешь и на всех наводишь скуку.

М а д л е н (рыдая). Чудовище!

П о л и ц е й с к и й. Не плачь, это делает тебя еще уродливее!..

Снова появляется Шубберт. Он смотрит на происходящее издали, заламывает руки, бормочет: «Папа, мама, папа, мама…»

М а д л е н (вне себя). Это уже слишком. Я этого больше не вынесу. (Достает из-за корсажа флакончик и подносит к губам.)

П о л и ц е й с к и й. С ума сошла, прекрати! Не смей! (Подбегает к Мадлен, хватает ее за руку, чтобы помешать проглотить яд. Потом выражение его лица меняется и он заставляет ее пить.)

Шубберт кричит. Затемнение. На сцене он один.

Ш у б б е р т. Мне восемь лет. Вечер. Мама ведет меня за руку по улице Бломе. После артобстрела. Кругом руины. Мне страшно. Мамина рука дрожит. Между стенами разрушенных домов мелькают чьи-то силуэты. В темноте светятся только их глаза.

Входит Мадлен, молча приближается к Шубберту. Сейчас она — его мать.

П о л и ц е й с к и й (появляется на противоположном конце сцены и медленно к ним приближается). Посмотри, может быть, среди них есть и силуэт Маллота…

Ш у б б е р т. Их глаза гаснут… Все погружается во тьму, кроме далекого окна. Так темно, что я больше не вижу матери. Ее рука исчезла, но я слышу ее голос.

П о л и ц е й с к и й. Должно быть, она говорит тебе о Маллоте.

Ш у б б е р т. Она говорит очень грустно: тебе придется пролить много слез, я покину тебя, цыпленочек мой.

М а д л е н (с нежностью в голосе). Дитя мое, цыпленочек мой.

Ш у б б е р т. Я буду один, ночью, в грязи…

М а д л е н. Бедное мое дитя, ночью, в грязи, совсем один, цыпленочек мой.

Ш у б б е р т. Только ее голос, ее дыхание ведут меня. Она говорит.

М а д л е н. Придется простить, дитя мое, это самое трудное…

Ш у б б е р т. Это самое трудное.

М а д л е н. Это самое трудное.

Ш у б б е р т. Она еще говорит…

М а д л е н. Придет время слез, угрызений совести, раскаяния. Надо быть добрым. Ты будешь страдать, если не будешь добрым, если не научишься прощать. Когда увидишь его, послушайся его, обними его и прости. (Тихо уходит.)

Шубберт стоит перед Полицейским, который неподвижно сидит, повернувшись к публике, опустив лицо и охватив голову руками.

Ш у б б е р т. Голоса больше не слышно. (Обращаясь к Полицейскому.) Отец, мы никогда друг друга не понимали. Ты еще слышишь меня? Я буду тебя слушаться, прости нас, мы тебя простили… Дай мне заглянуть в твое лицо.

Полицейский не двигается.

Ты был строг, но не был злым. Это, наверное, не твоя вина. Это от тебя не зависит. Я ненавидел твой эгоизм, твою жестокость, был безжалостен к твоим слабостям. Ты меня бил, но я был крепче тебя. Мое презрение било тебя сильнее. Это оно убило тебя. Верно? Слушай… Я должен был отомстить за мать… Должен… В чем был мой долг?.. И вообще, надо ли было мстить?.. Она простила, а я продолжал мстить… К чему месть? Всегда страдает мститель… Ты слышишь меня? Открой лицо. Дай руку. Мы могли быть друзьями. Во мне было даже больше злости, чем в тебе. Ты был богат, ну и что ж? Я не должен был тебя презирать. Я не лучше тебя. По какому праву я тебя наказал?

Полицейский по-прежнему не двигается.

Давай помиримся! Давай помиримся! Давай мне руку. Пойдем со мной. Пойдем к друзьям. Выпьем вместе. Посмотри на меня, посмотри. Я на тебя похож. Не хочешь. Посмотри на меня и увидишь, как я на тебя похож. Во мне все твои недостатки.

Пауза. Полицейский не меняет позы.

Кто сжалится надо мной! Даже если ты меня простишь, я сам себя не прощу никогда.

Поведение Полицейского не меняется, но его голос, записанный на пластинку, доносится из противоположного конца сцены. Пока длится его монолог, Шубберт стоит, вытянув руки по швам. Его лицо ничего не выражает, но иногда по нему пробегает тень отчаяния.