Ах, беда, беда...
Профсоюзы плотников, используемых для мобильных фестивалей, оказались недостаточно разноплановыми, чтобы выполнять нужды Новой Преисподней. Некоторые из возведенных ими зданий уже разрушались. Гея могла бы попытаться разработать усовершенствованную разновидность плотника... но с горечью вынуждена была признать, что ее навыки в качестве генетического манипулятора все уменьшаются. Богиня могла лишь надеяться, что ее следующее порождение окажется не драконом или верблюдом, а чем-то более полезным и способным к самообеспечению, но положиться на это уже не могла.
Таковы были опасности, которые таила в себе смертность. Ибо Гея была смертна. Не только в том смысле, что через сотню тысяч лет гигантское колесо, известное как Гея, зачахнет и умрет. Но та же судьба ждала и громадный клон Монро, в который Гея решилась вложить столько жизненной силы.
Она вздохнула, затем чуть приободрилась. Хорошее кино рождается из превратностей судьбы, а не из непрерывной череды успехов. Она переговорит с группой сценаристов и встроит эту новую неудачу в колоссальный эпос своей жизни, что уже двадцать лет в работе. А последних бобин еще и на горизонте не просматривается.
Тем временем непременно найдется решение.
Гея снова подумала про титанид. Гиперион просто кишел титанидами.
— Титаниды! — выкрикнула Гея, поражая всех в радиусе полукилометра.
Титаниды, похоже, были самым непослушным ее изобретением. В свое время они казались славной идеей.
На них и теперь приятно было взглянуть. Гея сделала их в начале 1900-х годов как вид первоклассных гуманоидов. Причем титаниды вышли еще лучше, чем она рассчитывала. И по-прежнему продолжали превосходить спецификацию.
Когда еще во время подготовки места для Киностудии стали возникать проблемы с рабочей силой, Гея, естественно, решила использовать титанид. Нанимать их она послала железных мастеров — и те вернулись назад с пустыми руками. Вот так расстройство! Разве титаниды не знали, что она богиня?
Титанид трудно было поймать живьем, но нескольких она все-таки изловила.
Работать они не стали. То есть — вообще. Пытка ничего не дала. Все, кому удалось, совершили самоубийство. Насколько Гея знала, до постройки Киностудии ни одна титанида самоубийства не совершила. Они слишком любили жизнь.
Гея спросила об этом одного пленника.
— Мы лучше погибнем, чем станем рабами, — ответил тот.
Прекрасное чувство, подумала тогда Гея, но ведь она в них его не вкладывала. Черт возьми, люди привыкали к рабству, как утки к воде. Почему же этого не делали титаниды?
Да-да, хорошо-хорошо, уж в неизобретательности-то Гею никто бы не смог обвинить. Ладно, если не хотят работать живыми, будут работать мертвыми. Один зомби из титаниды наверняка стоил не меньше сотни людей.
Но и так ничего не вышло. Титанидские трупы, обращавшиеся в зомби, оказались слабее оригиналов, плохо координированы и обнаружили тенденцию провисать в середине — подобно коню с глубокой седловиной. Гея провела инженерное исследование и выяснила, что не годится здесь именно скелетная структура. Таксономически выражаясь, титаниды не были позвоночными. Да, у них имелся хрящевой позвоночник, причем гораздо более гибкий и сильный, чем та довольно ненадежная трубка, что являла собой спинной хребет людей и ангелов. Проблема же, которую они создавали, умерев, состояла в том, что хрящ сгнивал, а смертезмеи его пожирали. Так что титаниды надували Гею даже лежа в могиле.
Гея даже подумала бы: «Вот скотский мир!» — не помни она о том, что сама его создала.
Тут не нашедший лучшего времени для своего прибытия гонец от ворот «МГМ» вручил ей блокнот. Потом он, дрожа, опустился на колени, ибо обычную реакцию Геи на плохие вести знали все.
Однако на сей раз реакция была умеренной. Поглядев на имя в блокноте, Гея вздохнула и пренебрежительно швырнула блокнот через крыши трех киносъемочных павильонов.
Ее опередили. Дважды на дню Сирокко Джонс одурачила Гею ее же излюбленной мифологией.
— Меня заХоббитали, Озанули и отДюнили, — пробормотала богиня.
Требовалась передышка. «Как насчет нового фестиваля?» — призадумалась Гея. Скажем, кино о кино. Звучало заманчиво. Оглядевшись в поисках своего архивариуса, она обнаружила его съежившимся от страха за углом здания. Гея поманила его пальцем.
— Я иду в Первую кинопроекционную кабину, — сказала она архивариусу. — Достань мне для начала «День вместо ночи» Трюффо.
Архивариус спешно зацарапал у себя в блокноте.
— Только режиссеров с собственным почерком, — пробормотала Гея. — Выбери пару фильмов Хичкока. Сойдут любые. Например «Каскадер». И еще... как там тот, что про разгром киностудий?
— "Свет, Камера, Торги!" — ответил архивариус.
— Вот именно. Даю десять минут.
Гея поплелась по золотой дороге. Такого унижения она уже многие столетия не испытывала. Сегодня Джонс постаралась на славу.
Часть разума богини по-прежнему сосредоточивалась на рабочих вопросах. Ладно, придется привлечь побольше беглецов из Беллинзоны. Самое ужасное заключалось в том, что придется чуть ли не нянчиться с этой людской сволочью. Ибо теперь, когда они сдохнут, они так и останутся мертвыми. Черт знает, что такое!
Еще она задумалась, удастся ли собрать достаточно швали из Беллинзоны. Полеты милосердия на Землю по-прежнему продолжались, но теперь корабли возвращались со множеством пустых сидений.
И Гея почти пожалела, что развязала войну.
ЭПИЗОД XI
Происхождение города Беллинзоны, как и многое в широком колесе, представляло собой загадку.
Первые земные изыскатели, забредшие в Дионис, сообщили о большом пустом городе из дерева. Город стоял на прочных сваях, вбитых глубоко в скалу ниже ватерлинии, а его свежесколоченные улицы упирались в скалистые холмы по обе стороны Мятного залива. К югу лежали относительно ровные земли, постепенно поднимающиеся к перевалу, что вел к окружающему лесу. Опасные существа жили в том лесу — но все же не страшнее зыбучих песков, лихорадки, а также ядовитых и хищных растений. Место это, однако, не казалось таким, где кто-то пожелал бы жить.
Сирокко Джонс побывала там раньше «изыскателей». Но она просто не потрудилась никому рассказать про призрачный город, что появился примерно на пятидесятом году ее бытности Феей.
Город же был построен явно с оглядкой на человеческие нужды. Здания там имелись и большие, и малые. Дверные проемы были довольно высоки, но титанидам, чтобы туда пройти, обычно приходилось пригибаться.
После начала войны и начала потока беженцев Сирокко недолго лелеяла мысль о том, что Гея просто добилась постройки надежного убежища, понимая, что война рано или поздно охватит Землю. Однако влияние Геи в Дионисе сводилось к минимуму, а гуманных побуждений у нее просто не имелось. Некто построил сердцевину Беллинзоны, и построил ее на славу. Вклад Геи заключался лишь в том, чтобы обеспечить город населением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
