Конел жаловаться не стал. Ему и правда нравилось писать слова вызова в ясном небе Геи.
— Северная Ведьма, — крикнул он. — По-твоему, это С?
— Ставлю его против любого другого С в этом небе, — огрызнулась Искра.
— Кончайте-ка, ребята, — крикнула со своего высотного наблюдательного поста Робин. — Давно пора вниз, ко второй строчке.
Сирокко сошла с золотой дороги в том самом месте, где дорога эта становилась в полном смысле слова золотой, и проскользнула между двумя высокими зданиями. Найдя там неприметную нишу, она быстро избавилась от своего наряда.
Приближающаяся к воротам «Колумбия», Сирокко была уже наряжена индийской принцессой — она с легкостью сумела выдать себя за статистку в конской опере, которая как раз на том участке снималась. Хотя, чтобы добраться до Тары, требовалось не столько переодевание, сколько обычная наглость. У Сирокко все получалось хорошо. Она сама не знала, как это получалось, а слишком задумываться об этом значило разрушить те способности, коими она обладала. Поэтому она просто представляла себе, что становится очень маленькой. Люди смотрели на нее и отворачивались. На нее как бы не стоило смотреть. Этого вполне хватило, чтобы добраться до Криса. На обратном пути этого уже не требовалось, раз всеобщее внимание было сосредоточено на небесной писанине.
Впрочем, то что она задумала сейчас, было немножко иным, и наглость тут требовалась иного сорта.
Натянув черные штаны, сапожки, рубашку и шляпу, Сирокко стала сильно напоминать самое себя в период первой своей встречи с Конелом. Она завязала на шее короткую черную накидку и сунула за пояс здоровенный револьвер, а в сапожок — малюсенький полуавтомат.
— Может, еще и неоновую табличку на грудь повесить? — пробормотала она себе под нос. — А то ничего более откровенного, чем этот наряд, просто в голову не приходит.
Сирокко постояла еще немного, переводя дыхание. Потом — чисто инстинктивно, повинуясь тому инстинкту, которому привыкла доверять, — расстегнула верхние три кнопки рубашки и вытащила наружу груди. Так можно будет отвлечь внимание от слишком узнаваемого лица. Затем она вышла на мостовую и уверенно зашагала прямо навстречу стражу у ворот «МГМ».
Ей даже пришлось толкнуть стража под локоть. Слишком уж упорно он таращился на небесное шоу.
— Что значит С-Д-А-В... — начал он.
— Какого черта у этих ворот ставят неграмотных? — прорычала Сирокко. Мужчина мигом стал «смирно» и, словно защищаясь, прижал к груди блокнот. Сирокко продемонстрировала ему пустую руку в черной перчатке.
— Я первый вице-президент по снабжению, — заявила она. — Вот мое удостоверение. Гея приказала мне не-мед-лен-но раззалупить эту самую колдобину. — Сирокко сунула несуществующее удостоверение в нагрудный карман, и глаза мужчины немедленно проследовали за ее рукой до самого кармана, а потом замерли. Раззявив рот на ее ложбинку, он кивнул.
— Так что вы сказали?
— Мм... проходите, сэр!
— А как насчет охраны? Как насчет той записи, которую вам повелевается хранить? А? Записи о том, кто входит и выходит через эти ворота? Все псы ада могут с лаем здесь проскочить, а вы будете угощать их собачьими бисквитами! Намерены ли вы поинтересоваться моей фамилией?
— Мм... п-простите, к-как в-ваша ф-фамилия... сэр?
— Гиннесс. — Сирокко внимательно смотрела мужчине через плечо, пока тот царапал в блокноте. — И потрудитесь записать правильно. Г-И-Н-Н-Е-С-С. Алек Гиннесс. Гея непременно пожелает узнать.
Развернувшись на пятках, Сирокко прошествовала за ворота и через подъемный мост, не глядя ни вправо, ни влево.
Только через пятнадцать минут мужчина полностью пришел в себя. К тому времени Сирокко была уже в сотне миль оттуда.
Гея все поняла уже по первым СД. Она стояла у ворот «Юниверсал», ее могучие ноги попирали золото, которого там было намного больше, чем во всем Форт-Ноксе. Руки богиня держала на бедрах. И улыбалась.
СДАВ.
СДАВАЙ.
Гея заржала. К тому времени многие, также повидавшие немало фильмов, — которые они, по правде сказать, редко трудились запомнить, — тоже все поняли. Для большинства эта пара минут оказалась крайне тревожной. Взгляды то и дело переходили с лица Геи на небесную надпись и обратно. Когда же Гея заржала, это послужило сигналом для взрыва гомерического хохота. Человеческое население заходилось ревом при появлении каждой новой буквы, и каждая новая буква удваивала мощь дикого ржания Геи.
К тому времени, как послание было закончено, первая С уже почти стерлась. Но потеха от этого не уменьшилась.
СДАВАЙСЯ ГЕЯ.
— Мы непременно должны повидать Фею! — взвыла Гея. — Она-то должна знать, что делать!
Хохот стал еще оглушительней.
Пора устраивать фестиваль, подумала Гея. Джонс наверняка в отчаянии, раз выкидывает такие безумные номера. Знает ли она, что именно Нечестивая Западная Ведьма занималась небесной писаниной? Интересно, говорит ли ей что-нибудь слово «нечестивая»? Этот поединок ведется по правилам, и символы крайне важны.
Чудовищное ржание Геи уже уменьшилось до случайных смешков. А буквы расплывались, опускаясь к земле тонким туманом. К двум самолетам присоединился третий, про который Гея знала с самого начала. Сирокко скорее всего сидела именно в нем — держалась в сторонке, наблюдая, как ее приспешники делают всю грязную и опасную работу. Пожалуй, это состязание себя не оправдывает, подумала Гея.
Странно, но эта мысль подействовала на нее угнетающе.
Тогда она ее отбросила. Три самолета, выстроившись эшелоном, теперь летали низко, окольцовывая громадный круг Новой Преисподней. И по-прежнему выпускали дым.
«Фестиваль фильмов фэнтези, — подумала Гея. — Чего мы там давненько не показывали? Ага, поглядим, значит так...».
Тут она остановилась и взглянула вверх.
— Нет! — завопила она и пустилась бежать. — Нет, ты, сука драная! Я на это не рассчитывала!
Наступив на дохлого зомби, Гея поскользнулась и чуть не упала. Тут она заметила, как еще один зомби падает навзничь.
Через какую-то пару минут все зомби Новой Преисподней были мертвы.
— Все что нужно — любовь, — сказала Робин, затем насвистела мотив, затем спела.
— Это еще что? — послышался из рации голос Конела.
— Так, одна песенка. Мы, ведьмы, частенько ее поем. — И Робин опять принялась насвистывать «Битлз», в последний раз накренив свой самолет над странной сценой внизу.
— Ма-ма, — возбужденно выдохнула Искра.
— Милая, пора тебе перестать стесняться происхождения нашего зомбицида. Тебе не кажется?
— Да, мама. — Робин услышала, как Искра отключила рацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
