Предисловие. Введение. Длинное введение, написанное каким-то ученым. Содержание. Глава первая. «Я родился». И здесь же несколько подчеркнутых строчек. Дайен внимательно прочитал: «Стану ли я героем повествования о своей собственной жизни, или это место займет кто-нибудь другой — покажут последующие страницы».
На полях несколько слов, написанных женским почерком. «Моя любовь и молитвы всегда с тобой. Dominus tecum, Дайен Старфайер». И подпись — Мейгри.
Доктор Гиск, все еще сидевший на кровати, затараторил:
— Этот шрам. Думаю, он остался от лезвия гемомеча. Либо тот, кто нанес удар, был очень опытен, либо ей очень повезло, потому что таким ударом можно раскроить череп. У меня не было возможности обследовать его повнимательнее, пока не было.
Дайен в это время размышлял о смысле надписи. Казалось, таким образом она с ним прощается. Он потер глаза; хотелось спать. Соображал он с трудом. А Гиск продолжал говорить. Пациентов в лазарете больше не осталось, и доктор мог позволить себе поболтать с больным.
— Когда все кончится, тело отдадут мне. Я особо просил об этом. Тогда и смогу изучить шрам досконально, узнаю, как удалось зашить рану, как получилось, что кожа осталась такой гладкой. Возможно, использовали лазерный луч…
— Тело? — Дайен поднял голову, что далось ему нелегко. Казалось, к голове привесили тяжелый камень. — Что вы имеете в виду — тело?
— Сегодня ее должны казнить, — сказал Гиск. — Вы ничем не поможете, молодой человек, так что ложитесь. Скоро лекарство начнет действовать. Когда вы проснетесь, все уже будет кончено.
— Проснусь… — Камней становилось все больше, они ударялись друг о друга. — Так это… было… снотворное. — Дайен выбрался из-под простыни, сорвал прикрепленные к рукам провода. Медленно спустил ноги с кровати. Теперь камни наполнили все тело, ноги стали тяжелыми.
Доктор Гиск не пытался остановить его, просто наблюдал. Холодные глаза смотрели на юношу испытующе, с любопытством медика.
— Снотворное очень сильное. Вы не сможете дойти и до двери.
«Материя. Ты можешь управлять материей». Я удержал серебряный шар в воздухе. Я заставил его висеть в воздухе, пока… Пока…
Дайен стиснул зубы.
— Я сделаю это!
Почему пол опустился на десять метров ниже кровати? Придется прыгать. Но когда он прыгнул, пол поднялся, и он тяжело упал на колени и руки. Держась за спинку кровати, встал, сделал шаг и вдруг понял, что он голый, абсолютно голый.
«Не может быть герой… голым. Не может идти… спасать… без одежды. Все… будут смеяться. Саган будет… смеяться».
Пошарив глазами, Дайен увидел свои джинсы, аккуратно сложенные на нижней полке тумбочки. Он протянул к ним руку, но джинсы отодвинулись от него. Он попытался еще раз и все-таки поймал их. Но теперь, держа в руках, смотрел растерянно, не зная, как надеть.
Заметив, что пациенту нужна помощь, и не получив никаких указаний, робот-медбрат отложил в сторону поднос с лекарствами и подкатился к юноше. Дайен позволил одеть себя как ребенка. Доктор Гиск наблюдал за происходящим с интересом и не вмешивался. Когда с одеванием было покончено, Дайен, пошатываясь, направился к двери и по пути обогнул какой-то странный угол в конце длинного металлического туннеля.
— Следуй за ним, КВЭК, — приказал Гиск роботу-компьютеру, — не мешай ему. Какая замечательная возможность для исследований! Я хочу видеть, где и как он идет, что делает. Включи камеру и сканер, пиши показания мозговой активности, следи за ритмом сердца, а когда он потеряет сознание, возьми кровь на анализ.
Робот-медбрат покатился вслед за пациентом.
Гиск проводил их взглядом, поправил галстук. «Не могу поверить. Интересно, как далеко он уйдет? Не пойти ли мне самому за ним? Нет. — Он шлепнул себя по руке. — Озорник, шалун. У тебя есть работа. Надо приготовить все в прозекторской. Не каждый день представляется шанс исследовать тело человека королевского происхождения. Лучше я посмотрю видеозапись, сделанную КВЭКом, попозже. Что за парень! Напичкан лекарствами до подбородка, а все еще функционирует. Замечательно! Просто отлично!»
* * *
Мейгри сидела в пустом помещении для отдыха на одной из палуб корабля, наблюдая за звездами, сиявшими в холодной темноте вселенной. Ее охранники стояли у двери, стараясь не мешать ей, уважая ее желание побыть одной.
Однако в одиночестве она пробыла недолго. Сидя спиной к двери, Мейгри услышала позади приглушенные шаги нескольких человек, затем — лишь одного, приближавшегося к ней по мягкому ковру. Она узнала эту походку: размеренные шаги совпадали с биением ее сердца. Но не пошевелилась, не обернулась. Спокойная и невозмутимая, она ждала, не отрывая глаз от звезд.
Тяжелые руки с необычной нежностью опустились на ее плечи.
— Пора, миледи.
Пальцы Сагана ласково коснулись светлых волос. Мейгри закрыла глаза. Мужество почти покинуло ее. Зачем бороться? Не легче ли просто побыстрее со всем покончить?
Нет, тогда он будет презирать ее.
Командующий отступил на шаг. Мейгри встала, повернулась лицом. На ней было сине-фиолетовое платье; драгоценный камень светился ярче и теплее, чем звезды. На поясе висел гемомеч.
— Как мне предстоит умереть, милорд?
— От луча. Быстро и безболезненно. Окажу вам такую услугу. — Сказав это, он нахмурился, но затем встряхнул головой, словно прогоняя беспокоившую мысль.
Мейгри очень хотелось узнать, что это за мысль, но прочесть не удавалось.
Луч. Луч лазера, пущенный в лоб. Бывают способы и похуже. Она знала, собственными глазами видела большинство из них.
Мейгри мрачно кивнула.
— И за какое преступление меня казнят?
— Ну, если я буду перечислять все ваши преступления, миледи, то для этого потребуется целый год, — нетерпеливо сказал Саган. — Но раз вы настаиваете, могу назвать главное преступление, совершенное вами: государственная измена.
— Я не совершала его, милорд. Мой король жив, и я предана ему. Это вы, милорд, и вся ваша Республика — изменники.
Глаза Сагана сузились.
— Если вы пытаетесь тянуть время…
— В моем праве знать, в чем меня обвиняют, милорд.
Командующий сжал губы; на щеках заиграли желваки.
— Хорошо, леди Мейгри. Вы обвиняетесь в нарушении присяги на верность вашему командиру. Вы обвиняетесь в том, что отказались подчиниться его приказам. Вы обвиняетесь в предательстве тех, кто доверял вам.
На мгновение показалось, что лазерный луч уже поразил ее. Лицо Мейгри стало мертвенно-белым, глаза застыли, дыхание прервалось. Не без труда стряхнув оцепенение, она заговорила ясно и уверенно:
