— Это был прекрасный полёт.
И слышу такой же тихий ответ:
— Самый прекрасный, какой можно представить.
Глава 18
Перед входом в покои, из которых слышатся возбуждённые голоса мамы, Раниэля-Атеро и Аррека, я всё-таки требую опустить себя на пол. Отец подчиняется неохотно, всё равно пытается поддержать меня на шатких ногах, но и эти поползновения безжалостно пресекаются. В собственном онн Наследница вполне способна передвигаться на своих двух, спасибо за помощь.
Пытаюсь проскользнуть незаметно, опустив голову и закрыв лицо волосами, но стоит появиться в комнате, как всё внимание тут же концентрируется на моей особе.
Испуганно прижимаю уши.
Аррек застывает. Нет, он, конечно, и раньше «выпадал» из реальности, напрочь отгородившись от окружающего Вероятностью, но теперь в мёртвой неподвижности чувствуется что-то… что-то… На нас всех вдруг повеяло такой опасностью, что дрожь пробирает до костей. Я примерно представляю, что он увидел. Примерно то же зрелище предстало передо мной, когда сам Аррек впервые заявился в мои покои в Эйхарроне в сопровождении Лаары и компании. Избитость. Физическая, умственная, душевная усталость, как после долгих безостановочных пыток. Вдруг понимаю, что Аррек читает меня столь же легко, как и я его тогда, и реакция его может быть…
Он слегка сдвигается, не ослабляя щитов, и теперь центром его внимания становится мама. Такого холодного, убийственного и одновременно бешеного взгляда мне от ироничного дарай-князя видеть ещё не приходилось. Отец с приглушённым рычанием бросается между ними, в руке Раниэля-Атеро вдруг оказывается аакра, воздух шипит от скопления энергии.
Делаю шаг вперёд, пытаясь протестовать, но тут предательские ноги вновь подгибаются, пол устремляется навстречу, и в следующий момент я уже в объятьях неизвестно когда успевшего пересечь комнату Аррека. Исцеляющая энергия устремляется ко мне, замирает, в нерешительности танцует по поверхности кожи. Пытаюсь отрицательно покачать ушами:
— Нельзя. Не надо вмешиваться в процесс, иначе всё будет напрасно.
Магия исцеления неохотно отступает, и я щекой ощущаю, как в его груди зарождается беззвучное рычание. Вот это уже пугает не на шутку.
Сен-образ обжигающе требователен:
— Не вздумай нападать на Мать клана, слышишь? Она сделала то, что нужно, не смей её трогать!
Он пытается успокоиться, объятия из защищающих и почти болезненных становятся осторожными, неуверенными. Чуть отстраняюсь, продолжая прятать глаза за водопадом волос.
Сержусь сама на себя. Ну откуда, во имя Ауте, эта трусость? Всё равно ведь раньше или позже увидит.
Собираю ошмётки храбрости и поднимаю лицо, позволив волосам упасть на спину. Глаза всё ещё закрыты.
Он судорожно втягивает воздух, тело вздрагивает, точно от удара током. Да так оно и есть. Вид моего нового украшения для Ощущающего Истину, что хороший удар по голове — все мысли вышибает танцующими за опущенными веками молниями.
Но, как ни странно, он не отстранился, напротив, хватка стала сильнее.
Последнее придаёт уверенности, и я нахожу в себе силы медленно поднять веки, взглянуть на обращённое ко мне лицо. Выражение озабоченности на идеальных чертах сменяется шоком, кое-какие эмоции даже прорываются из-за щитов.
Мои глаза, когда-то цвета осеннего неба на Земле Изначальной, теперь утратили дымчато-серый оттенок. Нет, неверно. Они ничего не утратили, лишь приобрели. Тысячи, миллионы оттенков, все цвета спектра, всё сияние радуги. Мои глаза стали такими же мерцающими, многогранными и далёкими, как и камень, украшающий теперь мой лоб.
По его телу проходит дрожь. Сияющее внутренним светом лицо вдруг видится другим. Стальные глаза стали другие. Боль исчезает. Понимаю, что впервые вступила в контакт со своим новым симбионтом, впервые начала по-настоящему видеть мир этими новыми многоцветными глазами. Окутывающие человека слои Вероятности вдруг кажутся прозрачными, понимание проникает так глубоко, как никогда раньше.
Вдруг ясно осознаю, что Аррек, в естественном озарении Ощущающего Истину, тоже понял что-то. Что-то, касающееся меня, этого нового имплантанта и таинственных планов моей семьи. Что-то, наполнившее его гневом, печалью… и страхом. Он боится меня?
Пытаюсь отстраниться, но поддерживающие мужские руки вдруг становятся жёсткими и властными, понятно, что никуда меня не отпустят. Озадаченно замираю. Потом неловко тянусь к новому очагу силы, угнездившемуся между глаз. В безбрежный, пугающе огромный океан энергии пока соваться не решаюсь, лишь слегка затрагиваю опутывающие поверхность линии силы. Чем-то похожим мне уже приходилось заниматься, когда семь лет назад мой первый имплантант стал служить испытательной площадкой для наших исследований о дараях. Только вот сейчас всё на порядок сложнее.
Неловко подхватываю ближайший ко мне слой Вероятности и не то бросаю, не то роняю его в сторону Аррека. Отточенный разум дарая с изящной грацией, тотчас же вызывающей во мне настоящую зависть, подхватывает пласт Реальности, сплетает его во что-то изящное и хрупкое, мягко водружает мне на голову сияющей короной.
Вновь поднимаю глаза на человека, пытаясь изменить собственные неуверенность и чувство уязвимости во что-то другое. Человек улыбается. И, судя по всему, уже предвкушает, как будет учить меня обращаться с Вероятностью.
Ноги вдруг вновь слабеют, голова идёт кругом от нахлынувшего облегчения. Он не против. Он даже рад. Нам не придётся разрывать помолвку из-за моих новых способностей, какими бы они ни были.
Минуточку.
А чего это я так радуюсь?
Отстраняюсь от ухмыляющегося мужчины, оглядываюсь. В комнате никого, кроме нас, нет. Понятно, милые родственнички при первой же возможности слиняли, предоставив мне самой разбираться с последствиями их политических махинаций. И зачем я остановила Аррека, когда тот собрался их всех искрошить в вероятностную капусту?
— Потому что ты не хотела, чтобы в капусту нарезали меня, — предлагает Аррек лестное для своего мужского эго объяснение.
Возмущённо фыркаю. Ауте, неужели минуту назад меня волновала перспектива никогда больше не увидеть этого…
— Думаю, имеет смысл отправиться в Антея-онн. Уже поздно, завтра предстоит тяжёлый день, а я уже и забыла, когда в последний раз отдыхала.
— Ну же, Антея. Признайте наконец, что, если бы я вдруг исчез, вам бы меня не хватало.
Яростно стискиваю зубы.
Он издевается?
Арр скрещивает руки на груди с таким видом, будто не сдвинется с места, пока не услышит желаемый ответ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
