Мама осторожно гладит меня по голове, расчёсывая длинными когтями золотистые волосы. Это хорошо, это можно, пока она не поднимает вопрос об туауте, можно расслабиться и быть просто ребёнком.
Чувство юмора, если этот извращённый голосок можно так назвать, просыпается, как всегда, первым.
— Как хорошо, что этот каземат полностью изолирован от внешнего мира. Не знаю, пережила бы я то, что сейчас, начни во мне говорить дистантные чувства. Спятившее ясновидение — это уже диагноз.
Её рука на мгновение замирает, затем вдруг прижимает меня к груди с почти болезненной силой.
— Добро пожаловать домой, малыш.
— Угу.
Пытаюсь сесть самостоятельно, но после первого же движения передумываю и вновь сворачиваюсь жалким клубочком.
— А где Ви?
— Ушла. Думаю, переживает истерику где-нибудь в одиночестве.
— Истерика — это хорошо. Это помогает. Если остались силы на истерику, значит, не всё ещё потеряно.
— Угу. — Она утыкается носом в мои волосы и как-то подозрительно всхлипывает.
По человеческому объективному времени операция заняла от силы минут двадцать. Эль-ин не знают понятия «объективное время». Для меня она длилась века.
— Мам?
— Да, котёнок.
— Мам, я опять влипла в неприятности.
— У тебя всегда был к этому особый талант, Анитти.
— Я серьёзно. И неприятности на этот раз серьёзные.
— И их зовут?..
— Аррек арр-Вуэйн. — Подавляю невольный вздох. Слишком глубоко дышать больно.
— Ах, твой новый консорт. Действительно, такой может доставить кучу неприятностей, но он вполне дрессируем. В чём же проблема?
Она смеётся. Чуть сжимаю кисть, запускаю коготки ей в бедро.
— Мам, я серьёзно!
— Я тоже. Этот молодой человек, кажется, понимает в эль-ин ровно столько, чтобы не путаться у тебя под ногами. Чего ещё можно требовать от мужчины? Потрясающая красота, фигура, как у бога. Воин не ниже первой категории, Целитель в ранге Мастера, Видящий, причём Видящий Истину. Одна Ауте знает, какие ещё таланты у него есть, какие потенциальные способности мальчик сможет в себе открыть. И он полностью очарован тобой, а ты, если глаза меня не обманывают, — им. Чего тебе не хватает?
— Но он поймал меня! Загнал в ловушку, не оставил мне ни малейшего выбора! Это не моё решение, мама! — Попытка повысить голос заканчивается печально — связки сорваны диким криком нестерпимой боли.
— Ты могла не заметить, но именно так всё обычно и происходит. Я никогда не рассказывала, как вышла замуж за Ранизль-Атеро? Ведь я тогда уже была с твоим отцом и совершенно не собиралась ввязываться в новые отношения, тем более что и сам Ашен не приветствовал подобное решение — среди его соплеменников мужчины могут организовывать себе гаремы, но никак не наоборот!
Или напомнить тебе, что Иннеллину пришлось скрутить одну упрямую эль-ин прямо на арене поединков и в буквальном смысле выбить из неё согласие на брак?
— Это другое.
— Почему?
— Мама, он что-то сделал с моей физиологией, как-то вмешался, я не знаю. Я… я пять лет не смотрела в сторону мужчин, не ощущала вообще ничего, а тут… Я должна поверить, что это случайное совпадение? — Сама удивляюсь звучащей в голосе злости. На мгновение даже забываю о боли, но лишь на мгновение.
Она откидывает голову и смеётся. Терпеливо жду объяснений.
— Антея, Антея, какая же ты ещё молодая. И как плохо знаешь себя. Помнишь глупость, которую сотворили вы с Иннеллином? Ту, из-за которой я с вами год не разговаривала?
— Венчание Душами?
— Да, и поверь мне, это была глупость. Ни одна близость не стоит такой цены. Вы обвенчали не только души, тела в процессе оказались тоже затронуты. И когда души были разорваны, тела остались настроенными друг на друга. Твоя физиология, твоя нервная система, всё то, что есть в вене более-менее постоянного, оказалось нацеленным на одного-единственного мужчину. А теперь вспомни, что случилось примерно за неделю до того, как ты впервые ощутила привлекательность Аррека?
— Моя… О Ауте! Дз-зирт!
— Точно. И ты была вынуждена отращивать новую нервную систему, так сказать, «чистую». Способную к нормальным реакциям очень чувственного, очень страстного существа. Всё бы ничего, в твоём состоянии ты бы этого даже не заметила, но тут под руку подвернулся некто, кому ты, благодаря какой-то совершенно непонятной мне извращённой логике, начинаешь полностью и безоговорочно доверять. Результат объяснять?
— Знаешь, а ведь это можно использовать как лекарство для потерявших спутника жизни…
Она погружается в какие-то свои мысли.
Я пытаюсь понять, что означает открытие. Брак с Арреком как был, так и остался неизбежной необходимостью, но почему-то теперь с ней смириться легче. Чуть шевелю когтями, выражая обречённость. Похоже, теперь, хочу я того или нет, реакции на поведение арра совершенно утратят элемент подозрительности.
И в то же время мимолётно возникает призрачное сожаление. Ещё одна частичка Иннеллина меня покинула.
— И всё равно он меня поймал. Кормил маленькими, тонко отмеренными порциями искренности, а когда я немного расслабилась — загнал в ловушку.
— А разве не так оно всегда и происходит?
Разумно.
Задумчиво провожу когтем по полу.
— Я ведь уже встречалась с ним, мама, совсем ещё ребёнком.
Учитель тогда только-только открыл для меня прелесть древней поэзии, и я с неистребимым энтузиазмом ползала по генетической памяти, отыскивая эти простенькие, но такие цельные образцы искусства далёких предков. Тогда же на Эль-онн впервые появились люди. Исследовательская партия, включавшая в себя и этого сияющего дарая. Помню, как они ходили по нашим домам, зачарованные, недоумевающие, как они задавали свои странные вопросы, не имеющие, казалось, никакого смысла. Помню, как они сидели перед своей странной аппаратурой, спорили, что-то там вычисляли. Этот, не похожий на других ни внешним видом, ни повадками, казалось, всегда был в стороне, всегда сам по себе. Он не задавал вопросов, но глаза холодного металла замечали всё, а в движениях чувствовалась тщательно скрываемая грация прирождённого хищника.
Старшие тогда не обратили на людей особенного внимания, по крайней мере, не утруждали себя личными встречами. Я же была заинтригована. Часами бродила среди смертных, в безупречной маскировке вене невидимая даже для эль-ин. Вслушивалась. Старалась понять, почувствовать суть. И более всех моё внимание привлекал именно этот, странный и одинокий, явно находящийся над другими. Всякий раз, когда мой взгляд останавливался на сияющей фигуре, что-то внутри замирало, и я могла лишь безмолвно восхищаться совершенством удивительного создания. И вспоминать забытые давным-давно строчки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
