исключения, начиная с уголовного права и заканчивая правом собственности, которые отделяли генуэзцев от повседневного отправления правосудия королевскими судами.12 Генуэзцы настояли на том, чтобы им разрешили воздвигнуть надпись золочеными буквами о своих особых привилегиях в храме Гроба Господня в Иерусалиме. Независимо от того, была ли эта надпись когда-либо установлена, требование такой публичной записи указывает на то, насколько решительно генуэзцы стремились сохранить свой особый экстерриториальный статус в Иерусалимском королевстве, которое так и не обзавелось собственным значительным военно-морским флотом.13
II
У генуэзцев были конкуренты. Пизанцы также с энтузиазмом отнеслись к крестовому походу, отправив в 1099 году флот под командованием своего архиепископа Даимберта. Они были вознаграждены за помощь в захвате Яффы в 1099 году и смогли основать там торговую базу.14 Самым медленным из трех итальянских городов, оказавших помощь крестоносцам, была Венеция. Венецианцы знали, что византийский император не воспринимает спокойно прибытие в Константинополь полчищ западных крестоносцев, голодных и плохо оснащенных. Они также не хотели подвергать риску венецианских купцов, торговавших в фатимидской Александрии. И все же, видя, какую щедрость принес генуэзцам крестовый поход, они в конце концов отправили на восток до 200 кораблей. Первой остановкой стал маленький, обветшавший городок Майра на юге Малой Азии, где они откопали кости святого Николая, покровителя моряков. Венецианцы завидовали тому, что в 1087 году группе моряков из Бари удалось увезти из Миры кости святого Николая, вокруг которых они возвели великолепную базилику из белого камня. После этого Бари, который был удобным пунктом отправления для паломников, желающих попасть в Святую землю, сам по себе стал важным центром паломничества. Венецианцы нашли достаточно человеческих останков, чтобы построить вокруг них церковь Сан-Никколо на венецианском лидо.15 После Миры они вновь обратили свое внимание на крестовый поход. Их главной задачей было помочь крестоносцам атаковать Хайфу; ее взятие в 1100 году сопровождалось ужасающими массовыми убийствами мусульманского и еврейского населения.16 Таким образом, крестоносцы получили контроль над всем заливом, изгибающимся от горы Кармель до Акко. К 1110 году в их руках оказалась большая часть побережья Палестины, хотя Аскалон оставался в руках египтян до 1153 года.17 Египетское владение Аскалоном на самом деле отвечало интересам итальянцев, поскольку их военно-морской флот был необходим до тех пор, пока вражеские силы сохранялись на побережье Святой земли, и чем больше была потребность в их флоте, тем больше привилегий они могли надеяться выбить из королевского двора в Иерусалиме.
Итальянцы могли поздравить себя. Торговля, безусловно, процветала в мирное время, но и во время войны открывались прекрасные возможности для бизнеса: захват добычи и рабов, поставки вооружения (часто обеим сторонам), пиратские рейды против вражеского судоходства. Однако было нелегко уравновесить поддержку латинских королей Иерусалима с другими связями и обязательствами, особенно в Египте и Византии. Византийский император начал задумываться, не слишком ли много он дал венецианцам. В 1111 году пизанцам был предоставлен ограниченный набор торговых привилегий, а затем в 1118 году сын и преемник Алексия Комнина, Иоанн II, отказался продлить Золотую буллу, дарованную Венеции в 1082 году. Его не должно было удивлять, что венецианцы обратили свой взор на другое место; они проявили новый прилив энтузиазма к крестовому походу и в ответ на призыв о морской помощи отправили огромный флот в Святую землю. В 1123 году у Аскалона большая часть флота Фатимидов была отправлена на дно моря.18 Это позволило венецианцам блокировать Тир, который все еще находился в руках мусульман, но в следующем году пал. Здесь венецианцы заняли весьма привилегированное положение, получив не только треть города, но и поместья за его пределами, а также право на церковь, площадь, печь и улицу в каждом городе, который они помогли захватить в будущем. Они должны были быть освобождены от всех торговых налогов; было провозглашено, что "в любой земле короля или его баронов каждый венецианец должен быть так же свободен, как в самой Венеции".19 Тир стал их главной базой на сиро-палестинском побережье. Это не помешало фатимидскому флоту время от времени совершать вылазки, но теперь египетский флот обнаружил, что у него нет баз, куда он мог бы обратиться за припасами. Однажды несколько египетских моряков, попытавшихся высадиться на берег в надежде набрать воды, были прогнаны верными луками Латинского королевства.20 Фатимиды потеряли доступ к лесам Ливана, которые на протяжении тысячелетий были жизненно важным ресурсом левантийских кораблестроителей. Хотя морское сражение при Аскалоне не ознаменовало уничтожение всего флота Фатимидов, оно стало поворотным пунктом: Мусульманское судоходство больше не могло оспаривать превосходство христианских флотов. Господство над морскими путями в восточном Средиземноморье перешло в руки пизанцев, генуэзцев и венецианцев. Участие в первых крестовых походах принесло этим городам не только кварталы в городах Святой земли, но и господство над движением на огромных пространствах Средиземноморья.
Наконец, даже византийский император понял, что не может стоять на пути венецианцев. Он неохотно подтвердил их привилегии в 1126 году.21 Венецианское присутствие стимулировало византийскую экономику.22 Даже если венецианцы не платили налогов в имперскую казну, византийские подданные, с которыми они вели дела, делали это, и в долгосрочной перспективе доходы от торгового налогообложения скорее росли, чем падали. Но императоры не всегда могли видеть дальше своих непосредственных фискальных забот. Существование высокопривилегированной группы, не платящей налогов, вызывало ксенофобию.23 В 1140-х годах император Мануил I Комнин возобновил атаку на венецианцев, приняв другую тактику: он заметил, что итальянцы хлынули в Константинополь, некоторые из них стали жителями города и интегрировались в городскую жизнь (буржуа), в то время как другие, более беспокойные, приехали в основном для торговли за границей. Чтобы создать венецианский квартал и легче контролировать венецианских торговцев, он создал огороженную территорию рядом с Золотым Рогом, отобрав земли у немецких и французских купцов.
III
Возвышение североитальянцев привело к затмению других групп купцов, которые успешно вели дела в Средиземноморье XI века: амальфитанцев и генизских купцов. Амальфи потеряли расположение византийского двора, а их граждане, проживавшие в Константинополе, были даже вынуждены платить налоги венецианцам. Одна из очевидных причин заключалась в том, что Амальфи не мог предоставить то, что предлагала Венеция: большой флот, способный победить флот Роберта Гискара. Хотя Амальфи удалось сохранить значительную независимость от норманнского владычества до 1131 года, его статус в глазах Византии был серьезно подорван из-за его расположения так близко к опорным пунктам норманнских завоевателей южной Италии - Салерно находится в нескольких минутах езды на лодке.24 Но Амальфи все еще считался. В 1127 году Амальфи и Пиза заключили договор о дружбе. Но в 1135 году пизанцы присоединились к германскому
