венецианцам. Но его целью было создать ложное чувство безопасности, и в марте 1171 года император развязал против венецианцев "Хрустальную ночь", зная, что может рассчитывать на поддержку населения. Тысячи венецианцев были арестованы в пределах своего квартала, сотни убиты, а их имущество конфисковано. Те, кто мог, бежали к пристаням, где стоял готовый к отплытию корабль "Космос", защищенный от горящих стрел и камней из катапульты покрытием из шкур животных, пропитанных уксусом. Космос" сумел добраться до Акко, принеся весть о катастрофе, но Романо Майрано потерял все свое остальное имущество и, вероятно, сильно погряз в долгах после постройки своего великого корабля. Два года спустя его судно вновь появилось у Анконы, которая провозгласила свою верность Мануилу Комнину и находилась в осаде соперника Мануила, германского императора Фридриха Барбароссы. Неудивительно, что венецианцы теперь предпочитали Барбароссу Мануэлю, не считая беспокойства по поводу того, что Анкона становится торговым конкурентом в Адриатике. Они с готовностью помогали обстреливать Анкону, хотя город устоял перед немцами.47
К этому времени Майрано было уже около пятидесяти лет, и ему пришлось восстанавливать свой бизнес с нуля. Сделать это он мог, лишь вновь обратившись к патрицианской семье Зиани; сын покойного дожа Пьетро вложил 1000 фунтов венецианских денег в путешествие, которое Романо должен был совершить в Александрию. Романо взял с собой большой груз древесины, не обращая внимания на папское осуждение торговли военными материалами. Пока отношения между Венецией и Константинополем были настолько плохими, он отправлял корабли в Северную Африку, Египет и Иерусалимское королевство, торгуя перцем и квасцами. Он был готов вернуться в Константинополь, когда в 1187-9 годах новый император принял венецианцев на отличных условиях. Даже в преклонном возрасте Романо продолжал вкладывать деньги в торговлю с Египтом и Апулией, хотя в 1201 году у него снова закончились средства, и он занял деньги у своего кузена; вскоре после этого он умер.48 Итак, это была карьера, отмеченная взлетами и падениями, примечательная как своими успехами, так и катастрофическим крахом бизнеса и драматическим бегством в середине карьеры.
Еще одна неровная карьера была у Соломона из Салерно. Хотя он был родом из южной Италии, торговал он из Генуи, где, как и Майрано, был близок к патрицианским семьям.49 Он также имел личные связи с королем Сицилии, чьим верным подданным, или fidelis, он, как говорили, был. Он показал, что хочет считаться генуэзцем, когда купил землю за городом, и попытался заключить брачный союз между своей дочерью и одной из патрицианских семей; он отвернулся от Салерно. Он понял, что Салерно, Амальфи и соседние города были сильно потеснены более агрессивными торговыми городами - Генуей, Пизой и Венецией, и именно в Генуе он сколотил свое состояние. Он привез с собой из Салерно свою жену Элиадар, которая была еще одной заядлой торговкой, ведь в Генуе ничто не мешало женщинам вкладывать деньги в торговые предприятия. Соломон и Элиадар составляли грозную пару, окидывая взглядом все Средиземноморье. Как и Романо Майрано, Соломон был готов отправиться в самые дальние уголки в погоне за богатством. Золотые возможности манили его в 1156 году - в Египте, на Сицилии и на Западе. Летом того же года он решил воспользоваться более открытыми настроениями Фатимидов. Он согласился отправиться в Александрию от имени группы инвесторов, а затем проследовать по Нилу до Каира, где приобрести восточные пряности, включая лак - смолу, которую можно использовать в качестве лака или красителя, и бразильское дерево - источник красного красителя. У Соломона было много интересов, которые тянули его в другие стороны. В том же году он пытался вернуть 2⅔ фунта сицилийской золотой монеты - огромную по тем временам сумму - у генуэзца, который скрылся с деньгами на Сицилии, пока генуэзские послы вели переговоры о заключении договора с ее королем.50 Он отсутствовал на Востоке почти два года, оставив Элиадара дома управлять трехсторонней торговой сетью, связывающей Геную, Фрежюс и Палермо.
После возвращения с Востока Соломон устремился на запад, торгуя с Майоркой и Испанией, а также с Сицилией и своим старым любимцем Египтом, куда он вложил весьма значительные суммы денег. В одном из документов описывается заказанное им круговое путешествие, типичное для амбициозных предприятий того времени: "в Испанию, затем на Сицилию, в Прованс или Геную, из Прованса в Геную или Сицилию, или, если он пожелает, из Сицилии в Романию [Византийскую империю], а затем в Геную, или из Сицилии в Геную".51 Генуэзские патриции охотно вкладывали деньги в экспедицию Соломона в Египет, не обращая внимания на пункт в документах, который подразумевал, что корабль может быть продан в Египте. Ведь итальянцы не просто отправили древесину на верфи Александрии, они прислали целые корабли, готовые к использованию во флоте Фатимидов. Соломон находился на пике своего успеха; хотя он был чужаком, его дочь Альда была обручена с сыном могущественного члена клана Маллоне. У Соломона был собственный нотариус для записи его дел, а в документах говорится о "дворе Соломона", что говорит о том, что он жил в пышном стиле. Однако, как и Романо Майрано, он оказался во власти политических перемен, над которыми не имел никакого контроля. Подружившись с королем Сицилии в 1156 году, Генуя была вынуждена в 1162 году отказаться от выгодного союза, дававшего доступ к огромному количеству пшеницы и хлопка; германский император Фридрих Барбаросса дышал в затылок генуэзцам, и они чувствовали себя обязанными присоединиться к его армии вторжения, направленной против Сицилии. Ансальдо Мальоне разорвал выгодную помолвку между своим сыном и дочерью Соломона. Внезапно деловая империя Соломона и Элиадара стала казаться очень хрупкой.
Однако некоторые контакты с Сицилией все еще были возможны. В сентябре 1162 года, через несколько месяцев после ухода генуэзцев из Сицилии в Германию, Соломон принял посланцев видного сицилийского мусульманина ибн Хаммуда, лидера мусульманской общины Сицилии, который предоставил ему средства под залог горностаевой мантии, серебряных кубков и других изысканных товаров. Сицилийский арабский писатель красноречиво сказал об ибн Хаммуде: "Он не допускает, чтобы его монета ржавела". Он был очень богат: воспользовавшись обвинениями в нелояльности, сицилийский король оштрафовал его на 250 фунтов золота - огромное состояние.52 Подобные контакты позволяли Соломону оставаться в бизнесе, но условия для человека с его интересами и опытом были нерадостными. Ссоры между Генуей и иерусалимским королем препятствовали торговле в Святую землю, а доступ в восточное Средиземноморье осложнялся разрывом с королем Сицилии, чьи флоты контролировали проходы между западным и восточным Средиземноморьем. Как и другие генуэзские купцы, Соломон и его жена переключились с восточного на западное Средиземноморье
