— Вас, Ваше Величество, спасали от хвори! — низко поклонился старый вампир.
Ее Величество молчала, но глаза ее, как по волшебству, заискрились слезой.
— Это я пригласила их! — молвила она дрогнувшим голосом. — Нам всем нужно кое-что обсудить! Нам всем необходимо поговорить с Вашим Величеством!
— Так, это уже становится интересным, — ответил Его Величество, поднимаясь на ноги. Трое вампиров бросились ему помогать. — Может, мы перейдем в другую залу? — предложил он брезгливо, и, не оглядываясь, кинулся прочь, чувствуя тошноту и головокружение.
Он примерно знал, что произошло. На наложении Проклятия ему случалось бывать. Он не совсем понимал смысл самого действа, но результат неизменно превозносил человека, доказывая всем правоту Спасителя: лучший способ получить от Бога подаяние, не пожалеть себя. Умно не пожалеть себя — и буквально…
Глава 14. Пора с этим что-то делать…
— Ваше Величество, только крайняя необходимость вынудила нас применить к вам столь необходимые для защиты меры. У нас так мало времени, что все мы были уверенны, что вы простите нас, когда узнаете об обстоятельствах. Позволите ли вы объяснить…
— Позволяю, по одному, — милостиво разрешил Его Величество, заметив, что несколько вампиров готовились заговорить.
— Ваше Величество, вы знаете кто вы, кто мы… Да, мы древний народ, пришедший из глубины веков, и отвоевавший право жить свободно. А вы тот, кто призван защищать нас и наше престолонаследие, — вампир помолчал, потом указал рукой на Ее Величество: — Неужели вы разлюбили бы Ее Величество лишь потому, что она встретила и полюбила вас всей чистотой сердца, не запятнав свою любовь ничем, что вы могли бы поставить в вину.
— Нет, конечно, но к чему вы клоните? — недовольно поморщился Его Величество. — Хотите вы того или нет, мы связаны одной плотью, и какой бы она ни была, я не могу от нее отказаться. Ах, если бы вы все думали отыскать свое и не хвататься за чужое, у меня не болела бы каждый день голова, как прокормить вас и скрыть ваше существование от людей!
— Это не так, Ваше Величество, — усмехнулся старый вампир, часто присутствующий на заседаниях правительства в качестве советника.
— Что значит — не так? — взревел Его Величество, злобно рассматривая дерзнувшего посягнуть на самое дорогое. Ум его отказывался верить, что жена не его душа — так уж был устроен, все попытки думать иначе вызывали головную боль. Думал — но не прилюдно. Хуже, начнут тыкать проклятой, которой и на свете-то не существует. Можно подумать, у самих лучше… Его величество изучающее приценился к лицу сановитого вампира — чем-то напуган. Уж не тем ли, что творили в соседней гостиной?
— Та, которая является вашей плотью, взята в плен нашими общими врагами. В настоящее время через нее вас пытаются домогаться. Мы думали, Вы станете свободно дышать, когда ее не станет, поймете, как замечательно быть вамп… нами, но вы отравлены. Похоже, отбросы нацелились на трон. Мы сделали все возможное, чтобы освободить Вас от зависимости, но без вашей поддержки мы не справимся. Вы, и только Вы имеете возможность анализировать свое состояние на предмет вмешательства чужих.
Его Величество с минуту озадачено пытался переварить сказанное. Голова пошла кругом. Он молча встал, подошел к тому, кто говорил, резко схватив за грудь обеими руками. Сановник не сделал ни одной попытки противиться, но несколько десятков устремленных на него тревожных глаз, говоривших о том же, заставили его усмирить свой гнев.
Он повернулся к Ее Величеству с недоумением и обидой:
— Что значит — в плену?! Живая?! Дорогая, я не потерплю! — глухо произнес он, успокаивая ее, и вздрогнул, заметив наполненные болью и скорбью глаза.
Его Величество растерялся. Впервые жена не пыталась скрывать, что он знал и так.
— Но как же, я же чувствую твое присутствие во мне! — сделал он последнюю попытку отстоять право быть связанным с нею навеки. — Но как же… Клятвы же были услышаны!
— Да, я знаю… И я слышу тебя! — уныло прошептала она. Слезы катились по ее лицу. — Это так. Но помнишь ли, как мы с тобой клялись над тушами проклятого и проклятой? Это и были… наши души…
Его величество растерянно и напугано молчал.
— Неужели бы ты стал жить с чудовищем, которое видел? — ядовито спросила она. Лицо ее исказилось от брезгливости. — Хоть один мускул дрогнул в тебе? Когда я поняла, что мы любим друг друга, решила, что нам нельзя сдаваться без борьбы.
— Поэтому они умирают? — Его Величество нахмурился. — Как-то по-другому… Нельзя?
— Каждый раз, стоило бы им найти кого-то, кто соблазниться ими, мы оба были бы раздавлены третьими лицами, прокричавшему нам, что он правит нами, как правим мы. Ты видел, им нигде в этом мире нет места. Это борьба за выживание. И даже на том свете они горят как грешники, дерзнувшие появиться на свет, чтобы обречь нас и всех, кто бывает с ними, на муку и бессовестное прозябание. Они ни к чему не приспособлены, гонимы, и всюду приносят несчастья. Хотел бы ты такой судьбы?
Его Величество вспомнил… И почувствовал ущербность. Как воловья туша, лежавшая у ног, могла быть его душой? Думать об этом было невыносимо — он покраснел. Перед глазами пронеслись годы, проведенные с женой — больше всего на свете он боялся потерять ее. Только в ее глазах он видел свет, жизнь… И неожиданно поймал себя на мысли, что может думать о проклятой… Как о досадном недоразумении. Как будто сняли запрет… До него вдруг дошло, что жена не пыталась от него избавиться, не было в том смысла. Он был бы вампиром, как она, если бы чудовище умерла, как тот парень, который был в нее влюблен. С другой стороны, если жена решит уйти, он ни чем не сможет ее удержать, и не почувствует, случись беда…
Голос вампира тонул, точно упирался в вату, оставаясь полуосознанным. Голова заболела, и накатил туман. Он почти не слушал.
— Сделайте выбор, Ваше Величество! Ваша жена устала бояться потерять вас. Она любит вас! Мы любим вас!
Из архивов дворцовой библиотеки принесли древние рукописи со схемами и чертежами. Он почти не смотрел, высматривая в толпе только златокудрую жену с голубыми глазами, очень сильно осунувшуюся за этот вечер. Все та же девочка, с которой прожили они душа в душу столько лет. Она ничуть не изменилась. Только сейчас он понял, как дорога ему каждая минута, проведенная рядом. Кто смог бы заменить ее? Только она одна знала, что каждый его вздох предназначался ей и ее желаниям, его выбор был предопределен до их встречи…
Черт, он всегда это подозревал, грязное животное не просто так валялась в ногах. хоть бы что-то человеческое… Стало так стыдно, что хотелось провалиться под землю. Он чувствовал себя, будто его уже разлучили с женой…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
