Кэролайн машинально отступила назад, решив обогнуть дом и войти через боковую террасу, но в этот момент в руке Дуэйна сверкнул нож.
Кэролайн в потрясении застыла на месте возле последней колонны подъезда. На лужайке и на берегу озера присутствующие нетерпеливо ждали наступления полной темноты и начала празднества. А эти двое неподвижно стояли лицом к лицу, разделенные лезвием.
– Но ты не сможешь, ты не сможешь это сделать! – исступленно сказала Джози. – И ты должен это понять, Дуэйн.
– Но я вижу нож… Господи Иисусе, Джози! – Он смотрел на его тусклый стальной блеск, словно загипнотизированный.
– Отдай мне его. – Она старалась говорить спокойно и ровно. – Просто отдай его мне, и я сама обо всем позабочусь.
– Но я не могу! Клянусь богом, Джози, ты тоже должна понять, что я не могу. Слишком далеко это зашло. Боже милосердный: Арнетта, Фрэнси… Я их вижу, Джози, вижу! Это какой-то кошмарный сон, но это явь. Все это произошло на самом деле.
– Прекрати! – Джози вцепилась пальцами в рукоятку. – Сейчас же прекрати, немедленно. То, что ты хочешь сделать, – безумие, просто безумие. И я тебе этого не позволю.
– Но я должен…
– Ты должен выслушать меня. Вот, черт возьми, и все, что ты должен. Посмотри на меня, Дуэйн. Я хочу, чтобы ты на меня посмотрел.
И когда он поднял на нее глаза, она снова заговорила тихо и спокойно:
– Мы же одна семья, Дуэйн. А это значит, что мы все крепко-накрепко повязаны.
Он выпустил из потных пальцев нож.
– Я бы сделал для тебя все на свете, Джоэл, ты же знаешь. Но это…
– Вот и хорошо. – Завладев ножом, она улыбнулась, и Кэролайн в своем укрытии за колонной едва не застонала от облегчения. – А теперь вот что ты для меня сделаешь. Ты мне доверишь возможность самой обо всем позаботиться.
Весь дрожа, Дуэйн трясущимися руками закрыл лицо.
– Но как ты можешь?!
– Ты должен поверить мне, Дуэйн. А сам возвращайся на поле и смотри фейерверк. И выброси все это из головы. Это необходимо. Не думай ни о чем, а я позабочусь о ноже.
Он опустил руки. Лицо было серое, потрясенное.
– Ты знаешь, Джози, я бы никогда и ничем тебя не обидел, не причинил бы огорчения и боли. Но я боюсь! Если это повторится…
– Больше не повторится, обещаю тебе. – Бросив нож в свою объемистую сумку, она снова взглянула на брата. – Больше ничего подобного не произойдет. – И, ласково положив ему руки на плечи, добавила:
– Мы обо всем позабудем.
– Мне бы хотелось в это верить. Но, может быть, надо обо всем рассказать Такеру? И он…
– Нет! – Рассердившись, Джози изо всех сил встряхнула его. – Такер может наделать глупостей, будет только хуже. Так что оставь все как оно есть, Дуэйн. Как оно есть, – повторила Джози. – Иди в поле, а я сделаю все, что необходимо.
Дуэйн снова закрыл лицо руками, словно стараясь отогнать кошмарные образы.
– Я не могу ни о чем думать, у меня в голове все смешалось…
– Тогда не думай, а сделай так, как я сказала. Уходи. И я тоже приду, как только управлюсь.
Он сделал два шага прочь, потом снова повернулся и, опустив голову, ссутулясь, спросил:
– Джози, почему это случилось?
Она протянула руку, но не коснулась его.
– Мы об этом еще поговорим, Дуэйн. Не беспокойся больше ни о чем.
Дуэйн прошел мимо Кэролайн, не заметив ее, но она успела разглядеть его измученное, постаревшее лицо. И вскоре его поглотила тень.
Джози ушла в дом, а она еще некоторое время стояла неподвижно, как статуя. Сердце билось тяжело и медленно. Запах роз стал удушающим, как страх.
Значит, это Дуэйн виновен в зверских убийствах пяти женщин! Брат человека, которого она любит, убийца. А ведь Такер так глубоко предан своему брату…
Сердце ее обливалось кровью за них – за всех троих. Она скорбела о той боли, которую они уже испытали, и о той, будущей, которую еще предстоит пережить. О, как бы она хотела повернуться и уйти, притвориться, что ничего не видела и не слышала!
Но Джози ошибается. Такеру нужно, необходимо все рассказать. Независимо от того, как глубоки и прочны семейные узы, это не такое дело, которое можно уладить лишь стараниями любящей сестры. Кэролайн поняла, что обязана убедить в этом Джози.
Она тихо поднялась по ступенькам крыльца. Тяжелая, давящая тишина навалилась на нее, когда она остановилась на пороге комнаты Джози, она заглянула внутрь. Хаос в комнате только подчеркивал мертвенную неподвижность женщины, стоящей у открытого окна. Многообразие запахов и красок отступало перед мглой, обволакивающей дом.
– Джози…
Хотя Кэролайн говорила тихо, Джози вздрогнула и повернулась. В полумраке лицо ее казалось бледным, как у призрака.
– Через минуту начнется фейерверк, Кэролайн. Ты ведь не хочешь опоздать?
Осознав, что все еще держит футляр со скрипкой, Кэролайн положила его на стол и беспомощно вздохнула.
– Прости, Джози, мне очень жаль… Я не знаю, чем могу помочь, но сделаю все, что в моих силах.
– Что тебе жаль, Кэролайн?
– Я все слышала. Твой разговор с Дуэйном. – Она снова прерывисто вздохнула и подошла ближе. – Я видела у него в руке нож, Джози.
– О господи! – Отчаянно застонав, Джози упала на стул и закрыла лицо руками. – О господи, за что мне еще и это?
– Извини. – Кэролайн подошла к ней и опустилась у ее ног. – Я даже представить не могу, что ты сейчас переживаешь, но я очень, очень хотела бы тебе помочь.
– Тогда не вмешивайся! – раздраженно сказала Джози, уронив руки на колени. Глаза у нее были мокрые, но вспыхнувший в них огонь быстро высушил слезы. – Если хочешь помочь, ни во что не вмешивайся.
– Но ты же знаешь, что я этого не смогу. Не смогу из-за Такера, из-за того, что я к нему чувствую…
– Вот именно поэтому и не вмешивайся! – Джози схватила ее за руки, пальцы у нее были сильные и жесткие, как проволока. – Я знаю, что он тебе небезразличен и ты не захочешь причинить ему боль. Предоставь все это мне.
– Но что же будет потом?
– Потом с этим будет покончено навсегда. Мы обо всем забудем.
– Джози, но ведь те женщины умерли! И как бы Дуэйн ни был тяжко болен, это нельзя так оставить. Этого позабыть нельзя.
– Но они все равно останутся мертвыми, если мы разрушим семью и разорвем семейные узы.
– Но это же вопрос справедливости, Джози. И здоровья самого Дуэйна.
– Здоровья?! – закричала она, вскакивая. – О каком здоровье может идти речь, если он сядет в тюрьму?
– Но у него рассудок не в порядке, – Кэролайн устало поднялась. Становилось совсем темно, она включила настольную лампу, и розовый свет ночника немного рассеял сгустившиеся тени. – Неужели ты не понимаешь, что Дуэйн нуждается в профессиональной помощи? Надо не только выяснить, почему он это сделал, но и предотвратить такие же поступки в будущем.
– Я позабочусь о том, чтобы это не повторилось. А те женщины… Тебе никогда не приходило в голову, что они, возможно, и заслужили смерть? – Шагая по комнате, Джози терла виски, в которых гулко стучала кровь. – Так бывает, Кэролайн. Ты же никого из них не знала так, как я, поэтому не можешь обо всем этом судить.
Кэролайн была потрясена.
– Но разве кто-то имеет право осуждать других на смерть? И если что-нибудь не предпринять, может погибнуть еще кто-нибудь. Ты не сможешь это предотвратить, Джози.
– Да, пожалуй, ты права. – Она закрыла глаза рукой. – Я надеялась, что смогу, видя, как несчастен Дуэйн, но я, наверное, с самого начала знала, что этого избежать нельзя. Это живет в крови, – пробормотала она и взглянула на себя в зеркало. – Так бывает с дикой собакой: если хоть раз она отведает крови, назад пути нет. Назад пути нет, Кэро.
Кэролайн подошла к ней поближе, и их глаза встретились в зеркале.
– Джози, надо сказать обо всем Такеру, – голос Кэролайн теперь звучал твердо. – Мне очень жаль Дуэйна, но нельзя допустить, чтобы он оставался на свободе. Если тебе трудно, я скажу Такеру сама.
– Я понимаю, что ты действительно его жалеешь. – Джози со вздохом опустила руку в сумку. – Мне тоже очень жаль. Я даже выразить не могу, как мне жаль! Но другого выхода нет. – И, повернувшись, она прицелилась в Кэролайн из своего крошечного револьвера. – Мне надо выбирать между тобой, Кэролайн, и моей семьей. Ты или Лонгстриты. Поэтому выбор может быть только один.
