Лаура поднялась в карету и, посадив ребенка себе на колени, тут же изящно обхватила девочку, словно пытаясь защитить. С ними рядом устроилась Бина, а Жуан по своей старой привычке взгромоздился на козлы рядом с кучером. Экипаж тронулся и покатил вниз по улице в сторону Сены.
Тогда Батц (ведь это, конечно, был он) отошел от дома, к стене которого стоял, прислонившись, все это время, и снял широкополую шляпу, скрывавшую лицо. Он задумчиво направился в ту же сторону, куда только что уехал экипаж. Он чувствовал себя очень усталым, словно окаменевшим: давала о себе знать бессонная ночь.
Подумав, что Лауре теперь уже не было смысла откладывать свой отъезд, он пришел сюда с раннего утра прямо из кафе неподалеку от рынка Буленвилье. Он не знал, зачем он это делал, разве что очередной раз причинял себе боль. Приходилось пожинать плоды того, что он сам посеял, и отъезд любимой женщины окончательно разбил ему сердце. Как походили Лаура, Бина и Жуан на счастливую семью, отбывающую на каникулы к себе в имение! И центром их счастья была хорошенькая девочка, чью тайну Батц почти что разгадал.
А Париж со вчерашнего вечера все бурлил. Слух о возвращении в столицу генерала Бонапарта подтвердился, и слава, сопровождавшая этого молодого военачальника, отбрасывала в тень личность самого Батца: те, кому он посвятил свою жизнь, теперь были отвергнуты историей во имя нового строя, нового вождя. XVII век был уже исходе, и на заре нового столетия появились другие идеалы, где таким, как он, уже не было места. И Жану самому вдруг отчаянно захотелось уехать из Парижа. Это решение окончательно созрело, когда он дошел до улицы Бюффо. Понравится это Мишель или нет, но, думал он, даже если зима в Оверни выдастся суровой, то в своем замке Шадье он не будет чувствовать себя таким несчастным…
Глава 13
КОГДА РАССЕЕТСЯ ТУМАН
Городские стены Сен-Мало опоясывали город, являвший собой мир в миниатюре, с выходом в открытое море. Оно являлось основным фоном этой картины, искусной декорацией — то величественно-спокойной, то бурной, ненастной. Стены, возвышавшиеся над ним, были похожи на каменный кулак, крепко удерживавший огромную гроздь людей, богатых и бедных, работавших не покладая рук, рожавших детей, живущих друг с другом бок о бок и спаянных крепчайшей связью — трудом, который давал этому городу, не похожему ни на какой другой, возможность жить и процветать. В Сен-Мало люди жили скученно, как в Средние века, и проникнуть туда незамеченным было просто невозможно.
Лаура знала об этом. Да она и не собиралась возвращаться к себе домой на цыпочках, тайком. Она намеревалась приехать днем, когда городские улицы были полны народа. Лаура была уверена, что присутствие рядом с ней Элизабет непременно вызовет толки. Поэтому она считала, что наилучшим способом избежать сплетен и грязных слухов (насколько возможно, ведь совершенства в этом мире не достичь) было бы показать свою «приемную дочь» сразу же всему городу. Хотя она понимала, что все равно найдется злой язык, который поставит под сомнение сам факт удочерения.
— Я хочу въехать в город в базарный день, и лучше при хорошей погоде.
— А почему бы не под барабанный бой? — проворчал Жуан. Его природе претила всякая показуха.
— Это было бы неплохо, — насмешливо согласилась Лаура, — и если вы не оставите такой тон, я именно так и поступлю. Поймите же: я хочу, чтобы ее увидело как можно большее количество людей и чтобы эти люди поняли, что мы с ней совершенно не похожи.
— Хорошенькое дело! Скажут, что она похожа на отца!
Наверное, он был прав, но Лаура не желала уступать, и они просидели двое суток в Динане, дожидаясь солнечного дня.
Итак, в пятницу утром, при ясной солнечной погоде, овеваемая приятным морским бризом, карета, проехав по перешейку Сийон, добралась до порта, где как раз толпились люди. Царила атмосфера праздника.
— Ну что, довольны? — крикнул Жуан с высоты своего насеста. — Весь город тут! Видно, пришел корабль.
Появление кареты, запряженной четверкой лошадей, не прошло незамеченным: толпа расступалась перед ними, но кучер был очень недоволен.
— Нечего нам здесь делать! — ругался он. — Надо на почту ехать! Вот испугаются лошади, будет дело…
— Потерпи, — попросил Жуан, спрыгивая на землю. — Ты поезжай вон туда, к бочонкам. А я пойду посмотрю, может, кого-нибудь встречу…
Говоря это, он взял под уздцы двух коренных, отводя их к укрытию. А сам, расталкивая всех плечами и даже немножко орудуя своим железным крюком, влез в толпу, окружившую бриг, с которого матросы бросали швартовы, отвечая заодно на громкие приветствия, раздававшиеся из толпы. Женщины плакали от радости, прижимая к себе детей, а бывалые моряки обсуждали событие с видом знатоков. Одного из них Жуан хлопнул по плечу.
— Это что за корабль? — спросил он. Старик обернулся и глянул на него свысока:
— Ты, видать, нездешний, сынок, у нас-то все вмиг узнают и самую малую лодку…
— Я из Канкаля…
— Оно и видно! Так вот, парень, это «Констанс», самое новое и самое распрекрасное наше корыто…
Договорить он не успел. Жуан уже кинулся вперед, расталкивая всех направо и налево, к деревянному мостику, сброшенному с корабля на пирс, по которому уже сходила мадам де Сент-Альферин в компании Мадека Тевенена. Он, оживленно жестикулируя, что-то ей доказывал, потрясая карандашом в одной руке и связкой бумаг в другой.
Увидев вновь старую даму, Жуан подумал, что она не особенно изменилась, просто сейчас она гораздо более походила на вязальщицу Лали Брике, чем на старорежимную аристократку. К простому черному платью с надетой поверх него большой фиолетовой шалью и огромной трехцветной кокарде на высоком чепце недоставало лишь фартука, куда она складывала мотки шерсти. Казалось, она чем-то раздражена: на кончике длинного носа дергались нацепленные очки. Жуан услышал:
— Какое это имеет значение, мой милый Тевенен? Важно одно: «Констанс» здесь вместе со всей командой, и трюмы полны… Ах ты господи! Это же Жуан!
Он встал посреди трапа, загораживая им проход, и сразу же оказался в поле ее зрения. Совершенно потрясенная, Лали пошатнулась и упала бы в воду, если бы Жуан вовремя не подхватил ее.
— Да я это, я! Как вы себя чувствуете, мадам? — заулыбался он ей.
— Ах, да какая разница! А она? Где она? Что с ней?
— Лучше мадам расскажет вам сама. Идемте! Практически таща ее за собой, он вынырнул из
толпы, во все глаза таращившейся на них, и повел к экипажу. Лаура, заметив их, быстро спрыгнула на землю и бросилась к Лали, раскинув руки для объятия.
