— Но он приезжал сюда и рассказал вам, что женился.
— Ах, так вы знаете об этом?
Лали поверх очков Лали воззрилась на свою молодую подругу, но, заметив, что та отводит глаза, пожала плечами:
— Жизнь порой вытворяет удивительные трюки. Вы оба были свободны, но пока вы, следуя своему разумению и подчиняясь своим идеалам, выполняли свой долг, он получил две пули, и эти выстрелы отдали его на милость девушки, что подстерегала его уже давно. Ну не глупо ли получилось?
— Сами видите, что глупо, но вы оцените комедию во всей своей красе, узнав, что стрелял-то в него наш Жуан…
— Жуан? — в изумлении вскрикнула графиня. — Что это на него нашло?
Лаура в нескольких словах описала обстоятельства драмы, свое отчаяние и бешенство бретонца.
— Он же и раньше говорил, — заключила она, — что убьет Батца, если тот заставит меня страдать. Вот и попытался…
— И вы не прогнали его?
— У меня было такое искушение, но я взяла себя в руки. Зачем лишаться такого преданного человека, готового за меня идти чуть ли не на эшафот, и вдобавок ради мужчины, принадлежащего другой?
Лали поднялась и встала перед камином, приподняв сзади юбки, чтобы согрелись ноги. Она расхохоталась:
— Не мне вас порицать. Было бы огромной глупостью выгнать Жуана, а вот, кстати, и о нем… Его чувства к вам известны по всему свету, но как вы сами-то к нему относитесь?
— Вы к чему клоните? Захотели, чтобы я вышла за Жуана? Он уже женат…
— Ну, это пустяки… Да и вопрос не в этом. Каковы же ваши чувства к нему?
— Чувства самые простые. Огромное уважение и полнейшее доверие. Он — полная противоположность Жоссу де Понталеку, просто удивительно, когда подумаешь, что речь идет о двух молочных братьях. Жуан в душе гораздо более дворянин, чем мой бывший муж.
— Я разделяю ваше мнение и поэтому прощу вас на время уступить мне его, пока вы решили вести оседлый образ жизни… Быть просто экономом — не для него.
— Хотите сделать из него судовладельца?
— Хочу. У него для этого есть все данные: ум, решительность и отвага. Кроме того, он знает море лучше, чем мы обе вместе взятые, но это, естественно, пока еще только прожект…
— Вот и держитесь за этот прожект, Лали, — с нежностью напутствовала Лаура. — И если он согласен, тут же приступайте к выполнению…
Жуан не скрыл своего удивления, но по тому, как в его серых глазах зажегся огонек, Лаура поняла, что предложение ему польстило. Он все же выдвинул несколько возражений, глубокий смысл которых Лали поняла с полуслова: на самом деле он боялся, что бумажные дела займут все его время и что он уже не сможет служить непосредственно Лауре. В конце концов он признался:
— Я так давно уже забочусь о ней…
— Вас пугает мысль, что она без вас отправится в путь? Но ведь она же твердо решила больше не покидать Сен-Мало.
— Да, она так сказала, — пожал плечами Жуан, — но или я ее плохо знаю, или в один прекрасный день ей захочется вновь отправиться в путешествие. Не сразу, конечно, но так и будет, клянусь…
— Мой дорогой Жуан, — заявила Лали, — речь не идет о том, чтобы передавать вам в ближайшее время бразды правления судоходной компанией. Я говорила только о том, чтобы подготовить вас на тот случай, если богу покажется, что я слишком задержалась на земле и пора мне нести за все ответ на небесах. Пока, благодарение господу, я в добром здравии и готова еще какое-то время тащить на себе этот груз. А у вас появится возможность войти в курс дела. Главное, чтобы вы поладили с Мадеком Тевененом, который мечтает только о том, чтобы подольше оставаться на своем месте. Я предлагаю вам более интересное будущее, для вас и для вашей супруги…
— О, Бина сейчас так счастлива, ведь мадам Лаура назначила ее няней своей дочки.
— Возможно, она будет еще более счастливой, заимев своих собственных детей? Ведь так случается среди женатых людей.
Мадам де Сент-Альферин никогда бы не подумала, что ей доведется увидеть, как краснеет Жоэль Жуан. Но он заалел, как весенний мак.
— Мы об этом еще не говорили… — пробормотал он.
— Правда? — не отставала безжалостная Лали. — А интересно, чем же вы занимались долгими зимними вечерами в швейцарских горах? Как бы то ни было, возможно, когда-нибудь у вас возникнет такое желание, в один прекрасный день… или, скорее, в ночь, короче говоря, я толкую вам о будущем, — посерьезнев, добавила она.
Вмешалась Лаура, в свою очередь убеждая Жуана приобщиться к делам судоходной компании, и он наконец согласился, радуясь этому продвижению по социальной лестнице, которое сокращало дистанцию между ним и Лаурой. Особенных надежд он, конечно, не питал, и решено было, что он так или иначе останется у нее в услужении и в любом случае будет частью ее ближайшего окружения. Пока к ней не приближался другой мужчина, страстная ревнивая любовь, которой он пылал к Лауре многие годы, дремала. Одним словом, он стал работать в конторе и вскоре обнаружил, что всерьез увлекся этим делом.
Несмотря на войну с англичанами, и даже благодаря этой, по большей части морской, войне, корсары Сен-Мало зажили припеваючи и накапливали состояния, нападая на британские корабли. Революция, отобрав у военного флота эпитет «королевский», лишь только им, корсарам, оставила возможность заставить уважать французский флаг, и на улицах города внутри высоких стен, в порту и на верфях Сен-Сервана зарождалась легенда о Роберте Сюркуфе, чьи подвиги в Индийском океане наполняли гордостью сердца. Судоходная компания Лодрен в свой черед радостно подсчитывала прибыль. И в ночь перед Рождеством, как раз когда в Париже Первым консулом стал Наполеон Бонапарт (он же был и единственный, поскольку двое других были низведены до уровня простых советников), Лали сделала Лауре подарок, от которого у той на глаза навернулись слезы.
— Я давно знаю, — начала она, — как вы сожалеете о потере замка в Комере. И вот сейчас счастлива объявить вам, что наше финансовое положение вполне позволяет заново отстроить дом, который сожгли в 1792 году секционеры.
— Отстроить Комер! — в страшном волнении прошептала Лаура. — Как давно я об этом мечтаю, но даже не осмеливалась надеяться на успех. Небольшого состояния, которое я отложила для Элизабет, все равно бы не хватило, а вы здесь и так экономите каждую копейку!
— Конечно, мы от этого не разбогатеем, но пока что и не разоримся, воскресив ваш дом в Броселианде.
Потеряв дар речи, Лаура бросилась в объятия Лали, и впервые за столько лет они весело отпраздновали Рождество в старом доме на улице Поркон де ла Барбинэ, украсив его букетиками, связками остролиста[87] и большим круглым шаром омелы, который подвесили к люстре в большом зале. Впервые и Жуан с Биной заняли за семейным столом почетные места судовладельца и его жены. И никто из тех, кто пришел пировать на Рождество: ни доктор Пельрэн, ни воинствующий холостяк капитан Кренн, ни Роза Сюркуф и ее семья — никто не был этим шокирован или удивлен. Времена изменились, и все они, пережившие страшную революцию, благодарили бога за то, что он даровал им жизнь. Они становились ближе друг другу. И с ними была Элизабет, чей задорный смех растапливал лед в сердцах…
