Вы так одиноко здесь стоите…
— Не люблю шум, — ответил Кондрат.
— Может… вам хочется найти тихое место? Я вас могу с этим помочь, — она шагнула навстречу, без стеснения выставив вперёд грудь, как оружие массового поражения. Но Кондрат лишь скользнул по ней взглядом, после чего отвернулся.
— Благодарю, но нет.
— Точно?
Она вновь прижимается, и реакция на это есть. Естественно есть, на мягкую грудь, на чарующий томный голос, прикосновения руками. Но голос Кондрата не дрогнул, хоть внутри всё прямо-таки просило откликнуться на человеческое тепло.
— Точно.
— Как скажете… — пожала она плечами, но уйти не успела, Кондрат её окликнул.
— На вас не действует дурман, — заметил он.
— Действует, отчего же?
— По вам этого не скажешь.
— Ну… для нас такая концентрация мала, а вот для остальных в самый раз. Тех, кто не живёт нашей жизнью, — улыбнулась она. — От него нос прячете?
— Что это за символ? — кивнул Кондрат на то, что осталось от знака, а именно огромный костёр, который освещал округу. Хоровод не заканчивался, но девушек внутри него собралось прилично, и теперь их по одной выцепляли из центра под весёлые и одобрительные крики. Чёрт знает, что там происходит, но людям нравилось.
— Это? Это же символ лесных духов и их союза, — улыбнулась женщина, ответив таким тоном, что словно неразумного малышу что-то объясняла.
— С кем союза?
— С нами, людьми. Мы почитаем их, они не трогают нас.
— И почему тогда сжигают символ мира, если так можно выразиться?
— Чтобы подать им знак, что мы до сих пор помним о нашем договоре, естественно.
Сколько людей, столько и версий. Обычно, сжигая что-то, показывают пренебрежение, а здесь, оказывается, так они высказывают своё почтение.
— О союзе, вы хотели сказать.
— Именно, союз. И мы помним о нём.
— Я думал, это праздник дождя.
— Но дождь приносят духи, не так ли, — ответила женщина. — Дождь приносит добрый урожай. Приносит крепких детей, и чистый мир.
— А зачем травы? — кивнул она на дымку, которая ещё висела вокруг.
— Так люди лучше могут разглядеть духов, — ответила она мягко и шагнула к нему. — Нам нужно чуточку больше, чем вам, конечно, но… мы тоже приветствуем этот день. Празднуем новый хороший год и просим, чтобы он был богат на дары.
— А взамен что?
— Ну… что кому не жалко, — уклончиво ответила она.
— И что же вам не жалко? Юных дев? — не удержался от колкости Кондрат.
— Ну… раньше, конечно, мы грешили этим, но сейчас времена другие и… будем честны, мало кто верит в духов теперь, — бросила женщина взгляд на людей. — Сюда приходят отвлечься, отдохнуть, создать союз или зародить жизнь. Провести хорошо время, и для этого есть повод.
— Вряд ли все так относятся к этому празднику, — заметил он.
— Конечно, кто-то до сих пор почитает духов, но большинство считает это обычным праздником.
— А вы? — посмотрел Кондрат на женщину. В ответ та рассмеялась.
— Это не имеет значения. Главное, что люди счастливы, отдыхают душой… — на губах скользнула коварная улыбка, — оставляют у нас свои деньги. А что насчёт вас? Вы так потеряны, так… устали. Может вам стоит тоже отдохнуть, расслабиться, просто отдаться жизни и смотреть, куда вас принесёт этот ручей?
Её ладонь легла на его руку с платком, но Кондрат вырвал ей, отступив назад.
— Думаю, мне и здесь не плохо.
— Хотите, я погадаю вам? Загляну в вашу душу? Скажу ваши страхи и предскажу ваше будущее
— Спасибо, но я откажусь.
Она вздохнула. Проскользнули нотки сожаления, но Кондрат не обратил на них никакого внимания. Он вновь взглянул на костёр, вокруг которого, словно первобытные племена, танцевали люди. Теперь не было никакого хоровода, все вновь плясали, только уже парами под какую-то задорную, слегка похожую на еврейскую, музыку.
— А что насчёт… — Кондрат уже было обернулся, а от женщины и след простыл, будто получив отказ, она потеряла к нему всяческий интерес. Что ж, так даже лучше.
Значит кто-то всё-таки верит в духов и всё такое прочее? Может и Жангерферы в это верили и практиковали, разу у них был амулет? Или они этим увлекались когда-то в далёком прошлом? Или же он принадлежал той, чья книга там хранилась? Той женщине, которая с такой любовью писала старику? Тогда понятно, для чего они хранили его.
Про духов Кондрат старался не думать. В этом мире была одна очень большая сложность. Невозможно было отличить правду от вымысла. Если в его мире, понятное дело, не было ни ведьм, ни духов, ничего, и если ты имел с чем-то дело, то оно никогда не имело связи с чем-то потустороннем, то здесь вариантов была тьма. От духов и ведьм до семьи, практиковавшей всякие ритуалы и мести кого-либо из жертв. Слишком большой разброс и все самые невероятные версии могут оказаться правдой.
Хотя конкретно в их случае ни одного намёка на то, что смерть баронов была спланированной. Кондрат уже и сам к этому склонялся. Да, они что-то нашли в банковской ячейке, но извините, сколько подобного можно найти у всех людей. И каждого можно в таком случае заподозрить в каких-то странных и опасных делишках.
Оставив свой пост, Кондрат направился к толпе. Не то, чтобы ему хотелось, но как-то беспокойно стало за Дайлин, которая совсем потерялась. И не потому, что она не могла за себя постоять — просто он стал невольным наблюдателем, как и тут, и там девушки вступали в интимную связь. Одна из них даже была из тех, кто поджигал тот самый знак, и было с ней сразу три парня. Кондрат не мог сказать, одурманены ли они или не против, но что ему было точно известно, так это что Дайлин против случайных половых связей. Другое дело, сможет ли она сама об этом сейчас сказать.
Здесь было душно. Кондрат и так был весь мокрый, а сейчас и вовсе было тяжело дышать. Там, в стороне запах был не столь силён, однако здесь дурман ещё не выветрился, и бил очень так неслабо даже через смоченный платок у лица.
Он пробирался вокруг танцующих людей, извивающихся и пахнущих потом тел, девушек, которые ластились к нему, как кошки, не прекращая танцевать, и мужчин,
