уяснить правила и прописные истины. Они воспитывали детей, готовя их к жизни. Но про мальчика, который обманул родителей, из-за чего они потеряли урожай и съели его любимую сестру — это уже как-то перебор. Тут уже историями в стиле «Пира» попахивает.
Но какими бы не были сказки, ничего подозрительного Кондрат не нашёл. Он пролистывал страницы, искал, но к вечеру начал потихоньку засыпать под монотонной работой.
— Не спи, — толкнула его Дайлин, которая и выспаться успела, и приготовиться. — Ты что, сидел весь день над книгой?
— Ага… — кивнул он, потерев пальцами переносицу.
— Понравились? — она взяла книгу. — Часть из них я даже знаю, мне их мама читала.
— И как? — поинтересовался Кондрат, взглянув на девушку. И не скажешь, что она росла на… подобном…
— Сейчас забавно вспоминать, — улыбнулась она. — Мне особенно запомнилась сказка про двух мальчишек, которые делили игрушку и случайно сожгли дом со своей матерью, отцом и младшей дочерью…
Вот Кондрату было не забавно читать это. Нет, понятно, что «хотел сказать автор», как с них требовали в школе — тут и про умение делиться, и про пожарную безопасность, но… больше похоже, что автор ничего сказать не хотел, и ему просто нравилось насилие. Как сказал ему однажды маньяк, это не преступление, если тебе было весело…
— Понятно… действительно забавно… — пробормотал он, отложив книгу.
— Ты готов?
— Мы торопимся? — спрятал он книгу.
— Надо застать самое начало праздника, естественно! — схватила она его за руку и потащила на улицу.
Праздник действительно начался с наступлением сумерек.
Ярко горели фонари города. На ветру развевались разноцветные украшения. Повсюду были разноцветные фонарики, сделанные из покрашенных в разные цвета масляных ламп. Люди в традиционной одежде разгуливали по улицам вместе с детьми. Чем бы и ради чего этот праздник ни был, он действительно дарил какое-то ощущение дружеского тепла и семейного уюта.
Дайлин с интересом оглядывалась по сторонам, пока что держа себя в руках, но в глазах то и дело поблёскивал детский интерес.
— Я бывала на подобном празднике в детстве с отцом, — мягко произнесла Дайлин, будто возвращаясь в прошлое. — Тоже праздник плодородия, его празднуют почти по всей империи. Ярмарки, конкурсы, много вкусной еды и весёлых людей. Знаешь, навевает приятные воспоминания…
— Поэтому ты хотела сходить сюда? — поинтересовался Кондрат. — Вспомнить старые деньки?
— Что? Нет, нет-нет, просто мне очень захотелось немного повеселиться. Ну знаешь, просто…
— Оторваться.
— Вульгарно звучит, но суть передаёт, — кивнула она. — Балы, это, конечно, весело и интересно, но иногда хочется чего-то более… бурного. И вокруг нет знакомых, кто может ткнуть в меня пальцем и начать распространять слухи. Для всех я просто ещё одна девчонка, которая приехала на праздник.
— У тебя внешность заметная.
— Как и у вон тех девушек, — кивнула она на двух девиц в более скромных, но при том более открытых нарядах с волосами цвета пшеницы. Они могли бы действительно сойти за аристократок. — Или у того рыжеволосого семейства.
— И всё же ты выделяешься, — произнёс уверенно Кондрат.
— Знаешь, это… льстит… — улыбнулась Дайлин.
Но Кондрат не льстил — он говорил факт. Дайлин действительно чем-то едва заметно отличалась. Даже от тех девушек с волосами цвета пшеницы, и на первый взгляд даже не заметишь этого. Не заметишь, что её черты лица более аккуратные, утончённые и правильные. Что идёт она с ровной спиной, легко и грациозно, будто жизнь никогда не давила ей на плечи. И даже мимика, от моргания до улыбки были словно выверены, пусть она сама этого могла и не замечать.
И может среди таких же аристократов, которые это впитывают с молоком матери, она бы и затерялась, но другие люди это замечали. Неосознанно, даже не понимая, чем эта девчонка им так приглянулась больше, чем те, у кого грудь размера эдак пятого, но замечали.
Но и осуждать её Кондрат не собирался. Рано или поздно любому захочется просто взять и отдохнуть от всей этой напыщенности и красоты, правил и формальностей, насколько комфортно бы они ни были. Да и чего далеко ходить, Кондрат сам видел, как высший свет прячется, словно тараканы в разных заведениях с молодыми девочками, придя туда явно не высокую литературу обсуждать.
Чем ближе они подходили к окраине города, где должен был проходить праздник. Тем шумнее и многолюднее становилось. Заведения широко распахивали двери, не собираясь закрываться в ближайшее время. На улицах стояло множество лавок с местным «фастфудом», и чем ближе к месту проведения праздника, тем их было больше.
Кондрат пробежался взглядом по местным деликатесам. Мясо на палочках, как шашлык, какие-то лепёшки с жирным соусом и грибами, рыба на вертеле, совсем мелкие, с ладонь, как закуска, чтобы на пару укусов, а здесь у них… Лягушки на полчке? Летучие мыши? А это что, лапки куриц? Это всё вообще съедобно?
Но судя по тому, как люди это покупали, это явно было съедобно и более того, считалось вкусным, глядя на то, как те их уплетали. Хотя он, естественно, пас. Не хватало ещё пролежать здесь с больным животом. А вот Дайлин явно приглядывалась, остановившись и задумчиво поглядывая на местную еду. В ней боролось отвращение и любопытство, но Кондрат поймал её за локоть и потащил дальше.
— Поверь, ты не хочешь это пробовать, — сказал он.
— Да, это мерзко, — кивнула Дайлин. — Но ведь другие едят это… Каково оно на вкус?
— Не знаю. И мне не интересно.
— А мне интересно.
— Зря.
Самый центр мероприятия располагался, как они и предполагали на расчищенном участке среди деревьев. Здесь всё светилось и горело огнём, повсюду шатры, лавки с едой, какие-то палатки с разными играми — будто они попали на карнавал. И люди здесь были разномастные, часть имперцы, часть местные, часть напоминали и вовсе цыган в этих ярких пёстрых нарядах. Но Дайлин их назвала просто кочевниками.
Они гуляли меж лавок, и Дайлин, как паровоз, тащи ла его то в одно место, то в другое. Нет, Кондрат проморгал тот момент, когда Дайлин купила себе летучую мышь и начала её есть. А после и тыкать ей ему в щёку.
— Попробуй, очень вкусно!
— Спасибо, я пас, — сделал Кондрат шаг назад.
— Да попробуй! Это мышка на углях! — шагнула она следом и
