она.
— Хорошо, довод принят.
— Пожарные говорят, что это было случайно, — добавила Дайлин.
— Плохой довод. Они могут сказать всё, что угодно. Но у нас есть пять трупов. Это вся семья от дочери до старика. Умерли все, и завод завис в воздухе. Если не найдётся наследник, он, как и положено, отходит государству. У нас есть отсутствие одного из водовозов, который мог бы потушить пожар.
— Они бы не успели их спасти.
— Но спасли бы улики. При таком обгорании тела уже и не скажешь, были ли они живы к моменту пожара или нет. И отсутствие водовоза очень хороший способ найти причину не тушить.
— Ладно, принимаю, — кивнула Дайлин. — Мы не знаем, кому должен перейти завод и всё прилагающееся, а значит у нас нет подозреваемого. Мотив без него и не мотив тогда. Исходя из этого получается, что у нас нет подозреваемых, нет мотивов, нет доказательств, нет ничего, что сказало бы, что это было не просто так.
— Ещё остались показания слуг, — напомнил Кондрат.
— Но пока всё выглядит как случайность. И не думаю, что они что-то добавят нам.
Возможно, она и права. Не каждое дело — это убийство. Иногда люди гибнут, подозрительно, странно, удивительно, но по собственной глупости и неосторожности или злому стечению обстоятельств.
* * *
— Мистер Брилль, мисс Найлинская, присаживайтесь пожалуйста, — поприветствовал их Влантер Минсет, и сам сел за стол. — Я имел удовольствие поговорить с каждым из слуг, даже теми, кто в тот вечер не работал.
— И было что-нибудь? — подалась вперёд Дайлин.
— Терпения, мисс Найлинская, сейчас я всё расскажу, — произнёс он невозмутимо, ещё раз напомнив ей самого Кондрата. — Те, что спали в гостином домике, проснулись, когда весь первый этаж уже полыхал. Ни криков, ни просьб о помощи. Они пытались броситься в дом, но внутри всё заволокло дымом, и они просто не смогли подняться к господам.
— Что насчёт служанки, которая получила ожоги? — спросил Кондрат.
— Она дежурила в тот вечере в доме. Была на втором этаже. Проснулась от запаха гари, вышла в коридор, и обнаружила задымление. Бросилась вниз по служебной лестнице и смогла проскочить через огонь, но получила ожоги.
— Она не пыталась позвать на помощь?
— Именно она и позвала, — ответил Влантер. — Криками разбудила остальных. Они сказали, что когда выскочили в пижамах, на ней ещё дымилась одежда.
— Служанка пыталась разбудить своих хозяев.
— Она ответила, что хотела закричать сразу, но едва открыла рот, тут же наглоталась дыма и едва не задохнулось. Я так же поговорил с пожарными по поводу того, почему она не задохнулась вместе со семьёй барона, и мне ответили, что дым поднимается, в первую очередь, наверх, на третий этаж, где жили хозяева. Её спало лишь то, что ночевала она на втором этаже, который дым ещё тогда не успел заполнить полностью, иначе она бы не проснулась.
— Значит слуги ничего не знают? Вы спрашивали их о врагах, недругах, угрозах, может, странном поведении барона или всей семьи? У них не было личной гвардии, как я заметил, а значит и охраны не было.
— Спрашивал. Мне ничего не ответили на этот счёт, так как ничего о подобном не слышали и не замечали, — пожал Влантер плечами. — Гвардии у барона Жангерфера действительно не было, так как не было врагов. Он здесь единственный на всю округу.
— И это делает его более соблазнительной целью для тех, кто привык нарушать закон, — заметила Дайлин.
— Да, мисс Найлинская, тут вы, несомненно, правы, но… Я не знаю, ознакомились вы с тем, кем были Жангерферы или нет, но у них были хорошие друзья в этом городе. Мэр, главный казначей, глава нашего отдела — со всеми он здоровался рукопожатием. И рядом всегда дежурил патруль.
— Почему тогда патруль не заметил огонь? — спросил Кондрат.
— Говорят, видно не было с улицы через забор. А когда услышали крик, спасать кого-то было уже поздно. Я получил и отчёт патологоанатома. К сожалению, сказать что-либо помимо того, что они сгорели, невозможно.
— Раны?
— Проникающих не нашли, но от тел остались лишь головёшки. Можно было бы сказать, задохнулись они или уже были мертвы к тому моменту, но не в таком состоянии тела.
— И ваш вывод? — поинтересовался Кондрат.
— Всё говорит о том, что это был несчастный случай, — спокойно произнёс Влантер в ответ. — Если в ближайшее время ничего не выяснится, дело пойдёт, как неосторожное обращение с огнём, повлёкшее смерть одного и более человек.
— Я хотел узнать ещё по поводу ещё одного момента. Всё состояние семьи, куда оно уйдёт?
— Городу. Если, конечно, не найдётся наследника или какого-нибудь завещания поступить иначе. Если этого не будет, то всё уйдёт в счёт города и государства. Но если вы считаете, что мы что-то упустили, можете ещё раз опросить всех слуг. Возможно, заметите ещё что-то подозрительное, — предложил он.
— Может попозже, — ответил Кондрат.
И дело не в том, что он сдался или как-то спустя рукава относился к этому. Просто в его практике было достаточно дел, которые даже с самым подозрительной смертью оказывались чередой роковых случайностей. Естественно, Кондрат подходил к любому делу, как если бы это было преступление, и здесь было так же, но уже сейчас всё шло к тому, что произошедшее признают несчастным случаем и закроют дело.
Что ж, может оно и к лучшему. Не каждому же делу заканчиваться трагедией, верно?
Глава 7
Кондрат не стал откладывать свидетелей в долгий ящик, и этим же вечером обошёл выживших слуг. Сначала служанку в больнице, у которой был ожог на одну треть лица и весь висок, а потом и двух слуг.
Все говорили одно и то же — когда они очнулись, весь первый этаж был охвачен огнём. Слуги выскочили из-за криков служанки. Сама служанка почувствовала сильный запах гари, а когда выскочила в коридор, увидела сильный дым, и бросилась прочь, проскочив через пламя. Пламя быстро перекинулось сначала на второй, а потом и на третий этаж. Когда приехали пожарные, второй этаж уже полыхал и подобраться к третьему было слишком опасно. К тому же, так как ни господ, ни их криков не было, всем было ясно, что ни погибли и
