Часа три просидели в ресторане, согрелись, поели, поговорили на многие темы. Павлу интересно было узнать мнение девушки на разные события, ее кругозор. С дурой, пусть и красивой, жить не интересно.
В три часа пополудни проводил ее до дома. Девушке учиться надо, за конспектами сидеть. Да и родня, у которой она жила, в случае долгих отлучек папеньке отпишет. Договорились встретиться в следующее воскресенье. Обычно Павел свои обещания держал обязательно. Кто-то из английских королей говаривал: «Точность – вежливость королей». Павел старался следовать постулату. Да не получилось.
Через пять дней, в субботу утром в жандармерию прибежала заплаканная женщина.
– Ой, беда! Мужа убили!
Дежурный офицер посочувствовал и сказал:
– Так это вам в полицию надо, в Сыскной отдел.
– Он же жандармский унтер-офицер. Сорокин его фамилия.
Это коренным образом меняло дело. Убийство государственного человека, будь то гражданский чиновник или чин полиции, тем более жандарм, могло быть как уголовным делом, так и политическим, терактом. Такие дела расследует жандармерия. Тут же к месту убийства направили сотрудников, Павел попал в их число. Потому как имел опыт следствия в Сыскной полиции, да и начальству первым попался на глаза. Ехали на служебной пролетке. Женщина, Павел и еще двое сотрудников. Дом, рядом с которым произошло убийство, оказался на окраине, у реки Карповки. Пока ехали, женщина рассказывала.
– Муж днем на службе был. Он раньше в гренадерах служил, вышел в отставку, устроился в жандармерию в том же чине. Служба нравилась. Задерживался иногда, а вчера не пришел. Беспокойно мне стало, а утром соседка бежит, кричит, что муж мой, кормилец, лежит бездыханный. Я к нему, а он уже окоченел.
Павел слушал внимательно, не перебивал. Если труп окоченел, то убийство произошло вечером, когда жандарм возвращался со службы.
– Тело трогали? Ну, скажем – переворачивали?
– Не! Я притронулась, а он холодный уже.
Доехали, вокруг тела уже любопытствующие стоят. Павел сразу:
– Кто-нибудь видел вечером драку? Или крики слышал? Подозревает кого-нибудь в злодеянии? Мне свидетели нужны!
Любопытствующие сразу рассосались, как их и не было. Павел стал осматривать труп. Со стороны спины видимых повреждений нет. Карандашом на листе бумаги нарисовал положение тела, скомандовал жандармам:
– Переверните тело.
Павел в группе самый старший по званию. Аккуратно перевернули, женщина вскрикнула. Вид трупа в самом деле пугает. Лицо разбито, буквально кровавое месиво.
– Это точно ваш муж?
– Он, он! На правой штанине шов, я сама его штопала месяц назад. И родинка на правом ухе, как чернильная клякса.
Павел наклонился к голове. Родинка есть. Примета редкая. Но на теракт не похоже, скорее убийство из мести, неприязни. Террористы убивают ножом, пистолетом, бомбой. А здесь тяжелым тупым предметом, скорее всего камнем.
– Ищите камень со следами крови, – приказал Павел.
Камень нашелся в канаве в пяти шагах. Хороший такой булыжник, весом в пару фунтов, со следами запекшейся крови. Павел его в бумажный пакет определил, будет вещественным доказательством, как орудие преступления. Нехорошее предчувствие в груди шевельнулось. В Российской империи проживало 74 миллиона человек, из них в Санкт-Петербурге 667 тысяч и половина из них могла ударить жандарма камнем. Половина, если брать мужчин. Женщина с такой силой ударить не могла. Удар был мощный, кости лица сломаны. Скорее всего, удар не один был нанесен. Точнее скажет судебный медик. Однако и надежда найти теплилась. Район у реки Карповки окраинный, ходят свои, залетная шпана редко бывает. Судя по окоченению, убийство произошло часов в девять-десять вечера. Хотя и ошибка возможна, зима, температуры минусовые, тело могло быстро остыть. Надо искать тех, кто мог находиться здесь вечером. Не мог унтер-офицер идти здесь ночью. Сменился с дежурства и пошел домой. Даже если задержался в трактире, пропустить стопочку казенной водки, то ненадолго.
– Скажите, ваш муж часто выпивал? – обратился Павел к вдове.
– Никогда! Не пил, не курил.
– Что из ценных вещей при себе было? Перстень, портмоне, цепочка на шее.
– Откуда у нас богатство? Не было ничего.
Павел осмотрел труп. На пальцах следов от перстней, колец нет. Как и порезов. Когда на человека нападают с ножом, жертва пытается зачастую нож схватить, порезы будут. Павел обыскал карманы убитого. Жетон жандарма, немного мелочи и всё. Ограбление отпадало. Револьвер у убитого в кобуре. Павел достал оружие, понюхал ствол. Из револьвера в последние сутки не стреляли, ствол порохом не пах. Значит, нападение было неожиданным, иначе унтер успел бы обнажить оружие, если бы почувствовал угрозу для себя. Встретился со знакомым и не ожидал нападения?
– Вы давно тут живете?
– Да уже лет двадцать, домик-то строили, когда он в полку служил.
Оружие тоже осталось при жандарме.
Убийца не забрал. Иногда целью убийства полицейского или армейского чина было именно оружие. Но большинство уголовной шпаны предпочитало приобрести оружие или в магазине, или на черном рынке, чтобы не светиться.
– У мужа враги были? Или любовница?
– Да что вы! Ни врагов, ни любовницы.
Враг был, это точно. Просто так не убивают. Жена о враге не знала, это другой вопрос.
– Везите тело в морг, на вскрытие. Пусть определят причину смерти.
Причина и так ясна – открытая черепно-мозговая травма, несовместимая с жизнью. Но надо официальное заключение в следственное дело. Сейчас надо найти убийцу, это уже вопрос чести. Убийца жандарма не должен уйти от правосудия, иначе на репутации Отдельного корпуса жандармов появится несмываемое позорное пятно.
Тело погрузили и увезли, а с вдовой, уже с другим извозчиком Павел вернулся в Охранное отделение. Надо заполнить протокол допроса и протокол осмотра места происшествия, доложить об убийстве сотрудника. Такие дела всегда на контроле начальства. Доложил уже в полдень, переоделся в цивильное и снова вернулся на Петроградский остров. Надо известить полицейских чинов с околотка, пусть информаторов потрясут. И самому по злачным местам пройтись. Послушать, о чем говорят, самому попытаться разговор завести. Убийство – не мелкая карманная кража, не всякий на нее решится. А для убийства жандарма нужна определенная дерзость, наглость. Для себя Павел сделал предположение – убийца или был пьян и не отдавал отчета своим действиям, или уже совершал подобное и не исключено, что отбывал наказание.
Когда докладывал Мезенцеву, своему начальству, об убийстве, тот спросил:
– Помощь нужна?
– Если будет нужна, попрошу. А сейчас попробую сам.
– Даю два дня!
– Есть два дня!
Первым делом в околоток. Околоточный надзиратель об убийстве жандарма уже знал.
– Чем могу помочь?
– Мне бы список тех, кто освободился из тюрем за последние два месяца, даже три. Интересует, кто по серьезным статьям сидел. Убийство, телесные повреждения.
– Есть такие, надо картотеку смотреть.
– Когда зайти?
– Дня через два.
– Даю время до вечера. Через два дня я убийцу задержать должен.
Сам Павел по злачным местам направился. Проще говоря – по трактирам. Злачными местами еще были притоны, но туда чужака не пустят, только своих, уголовников всех мастей. Позже такие притоны стали называть «малинами». В трактирах народ выпивает, языки развязываются. Удача будет, если рядом с болтливой компанией усядешься. В радиусе нескольких кварталов от места убийства четыре трактира. Люд там по большей части рабочий. Зашел в один трактир, а там один посетитель, похож на мелкого лавочника. Не выпивает, а пообедать пришел. Такой на убийство не пойдет. Во втором трактире две компании в разных углах зала, уже изрядно выпившие. Павел взял «мерзавчик» водки и гречневой каши с мясом. Сидеть за пустым столом нельзя, вызовет подозрение. Кашу поел с аппетитом, время обеденное. А водку себе на одежду вылил, сделав еще глоток. Тогда запах соответствующий будет. Намеренно сел рядом с одной компанией. Пока ел, слушал. Нет, это не те люди. Судостроители с верфей, все разговоры о гнилом такелаже, воровстве подрядчиков, о заработке. К стойке подошел, еще водки взял и копченой рыбки и уже к другой компании подсел. От этих густой запах кожи, дегтя, каких-то химикатов. Оказалось – кожевенники с производств.
