разделены на психомедицинские группы. В их задачу входило выращивание клонов до полного созревания. Под контролем Тогола специалисты разработали программы блокирования памяти, создания новой индивидуальности каждого отдельного скиннера.
Затем началась переброска на далекий Эдем.
Космолеты, укомплектованные исключительно скиннерами, специально подготовленные для выполнения такого задания, доставили своих двойников на каменистую поверхность таинственного спутника. Бесконечные караваны ракет, конвоируемые все теми же скиннерами, транспортировали материалы на Эдем для превращения мечты Сиварда Скиннера в реальность.
Вскоре миниатюрный город раскинулся на широкой равнине с лабораторным комплексом, скрытым глубоко в земле. Вся работа, отдельные операции грандиозного проекта проводились в такой секретности, что никто ничего не заподозрил. С каждым днем темпы работ убыстрялись. Это превратилось в гонку… гонку со смертью, так как Скиннеру становилось все хуже и хуже. Только невероятным усилием воли он заставлял себя следить за тем, как уничтожаются последние заводы на Земле.
Когда все было закончено, они прибыли на Эдем, подготовив к отправке последний звездолет с психомедицинским персоналом, предназначенным для обслуживания нового лабораторного комплекса.
Итак, последний корабль стартовал с земли.
Скиннер отчетливо помнил тот день, когда он, лежа на смертном одре, дожидался его прибытия.
Внезапно в затемненной комнате вспыхнул экран: ПАДЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ И ВЗРЫВ ПОСЛЕ ПРОХОЖДЕНИЯ ПЛУТОНА… ТРАНСПОРТ ПОЛНОСТЬЮ УНИЧТОЖЕН… НИКТО НЕ ОСТАЛСЯ В ЖИВЫХ.
— О Боже! — прошептал Тогол.
В полумраке комнаты на лице умирающего мелькнула усмешка.
— А вы думали, что я позволю посторонним проникнуть сюда?
Чтобы они выведали все мои секреты? Чтобы разнесли их по всему свету?
Тогол изумленно уставился на него. — Это саботаж?! Вы убили всех! Вам это не сойдет с рук!
— Совершившийся факт, — с гримасой на лице процедил Скиннер. — На борту никто не знал истинного места назначения.
Они думали, что летят к Ригелю. Просто произошел несчастный случай.
— Если только я не сообщу.
На лице умирающего появилось слабое подобие улыбки:
— Не сообщите. Я располагаю единственным экземпляром документа, в котором вы фигурируете как мой сообщник, и он надежно спрятан. Заговорив, вы тем самым подпишете смертный приговор.
— Вы забываете, что я могу подписать ваш, — сухо произнес доктор Тогол, — предоставив природе доделывать начатое.
— Если вы умертвите меня сейчас, то, что указано в этом документе, всплывет наружу. У вас нет выбора. Так что завершайте план. Приступайте к окончательному клонированию, как было решено.
Тогол глубоко вздохнул:
— Вот почему вы так уверены, что я не выдам вас. Эти слова про любопытство ученого — пустая болтовня. Вы все рассчитали заранее, чтобы держать меня на крючке.
— Я же говорил, что я сложный человек, — Скиннер поморщился от боли. — Хватит разговоров! Верните мне молодость и здоровье. Начнете сегодня. Немедленно!
Скиннер не приказывал, он лишь излагал факты, и доктору Тоголу ничего другого не оставалось, как повиноваться и клонировать нового Сиварда Скиннера. Промедли он с операцией, и в памяти клона отпечатался бы весь ужас умирающего, а это не под силу выдержать никому. Живая ткань, ставшая Скиннером, начала свой рост в лабораторном комплексе прежде, чем перестало существовать испытывающее неимоверные страдания прежнее тело Скиннера. Новый Скиннер, однако, ничего не знал об этом, отныне он заново учился жить.
Работать без группы техников было очень трудно, но доктор Тогол быстро и эффективно передал рудиментарные знания по медицине нескольким скиннерам. Потом он, конечно, клонировал целый штат скиннеров — скиннер-психотерапевт, скиннер-хирург, скиннер-диагност и т. д.
— Вот видите, — заметил новый Скиннер, — можно прекрасно обойтись без посторонних — у нас полное самообеспечение.
Когда эти тела начнут сдавать и плохо функционировать, на смену им придут новые клоны. Наконец-то сбудется мечта человечества о бессмертии!
— Человечества? — доктор Тогол с сомнением покачал головой. — Но не моя.
— Значит, вы — дурак. У вас есть великолепная возможность клонировать себя… жить вечно… так же, как я. О чем вы можете мечтать?
— О свободе.
— Но вы совершенно свободны. В вашем распоряжении ресурсы всей Галактики. Масштабы лаборатории беспредельны. Займитесь экспериментами в других областях. Разве вы не хотите найти средство от рака, о котором столько говорят последние двести лет? Вы уже опробовали определенные методы, связанные с блокировкой памяти, и они дали прекрасные результаты. Но это только начало в совершенно новой области — психотерапии. Вы теперь способны создавать новые индивидуальности и можете по своему желанию творить людей, как вам заблагорассудится…
— … Как заблагорассудится вам, — горько усмехнулся Тогол. — Это ваш мир. Мне нужен мой. Старый добрый мир… с обычными людьми… мужчинами и женщинами…
— Вы прекрасно знаете, почему я отказался от женщин, — ответил Скиннер. — Они нам не нужны для воспроизводства. К счастью, в моем возрасте сексуальные мотивы перестают доминировать. Женщины только осложняли наше существование… мешали выполнению поставленных задач…
Нежность… сострадание… понимание… общение… — пробормотал Тогол. — По-вашему, это все мешает?
— Стереотипы! Полнейшая чушь! Сентиментальщина бис гической особи, которая устарела с нашей помощью.
— Вы сделали так, что все устарело, — бросил ему Тогол. — Все, за исключением мышиной возни вашей клоповой колонии.
Этих уродов с искалеченной психикой, призванных обслуживать вас!
— Они по-своему счастливы, — заметил Скиннер. — Хотя это уже не имеет значения. Самое главное, что изменился я, хотя цел и невредим.
— Вы так думаете? — грустно улыбнулся доктор Тогол, кивая в сторону раскинувшегося внизу города. — Все, что вы здесь создали, — продукт самого страшного чувства… чувства страха смерти.
— Но все боятся умереть.
— Настолько, что всю жизнь тратят, пытаясь исключить факт своей смертности? — Тогол покачал головой. — Вы знаете, под моей лабораторией есть камера. Вам известно, для чего она предназначена. Вы знаете, что находится в ней. И вместе с тем ваш страх настолько велик, что вы никогда не признаетесь, что она существует.
— Отведите меня туда!
— Вы это серьезно?
— Пошли. Я докажу вам, что не боюсь.
Однако Скиннер боялся. Уже перед лифтом его начало трясти.
Когда они спускались вниз, дрожь сделалась неконтролируемой.
— Чертовски холодно тут, — пробормотал он.
Доктор Тогол понимающе кивнул:
— Температурный контроль.
Они вышли из лифта и зашагали по темному коридору к бронированной камере, выложенной камнем. Скиннер-охранник, завидев их, улыбнулся и отдал честь. По приказу доктора Тогола он вынул ключ и открыл дверь.
Сивард Скиннер не взглянул на него. Ему уже не хотелось смотреть туда, где…
Но доктор Тогол уже вошел, и Скиннеру ничего другого не оставалось, как последовать за ним в слабоосвещенную холодную камеру, в которой угадывались очертания управляющих блоков, которые тихо гудели и жужжали, здесь располагался цилиндр из прозрачного стекла.
Скиннер не отрывая глаз глядел на этот цилиндр, похожий на гроб. Это и был гроб, в котором он увидел себя. Свое собственное тело. Ненужное, высохшее, от
