ногах платье, внезапно превратившееся в обузу, но снимать его в вязкой каше, которую смело можно было назвать болотом, не рискнула – вдруг, пока буду копошиться, окончательно запутаюсь в оборках и утопну? Я, можно сказать, только жить начинаю. И было бы обидно лишиться честно заслуженных благ из-за каких-то промокших тряпок.
– Тьфу! – выразила я свое возмущение вслух, усиленно подгребая в сторону гипотетического островка. Болото в ответ утробно булькнуло и выплюнуло из своих недр большой пузырь, который лопнул точнехонько у меня перед носом, щедро обдав мерзко воняющим содержимым. Не берусь судить о химическом составе данной субстанции, но, судя по мощному амбре, от которого мухи дохли на лету, лучше бы мне этого не знать: если всякий раз стремиться выяснить, чем именно тебя облили, никаких нервов не хватит.
С трудом проморгавшись, я удвоила усилия. Признаюсь, плавание вольным стилем в таких условиях – совершенно новый для меня вид спорта. Более того, звание Ишты никоим образом не облегчало мою задачу, если не сказать, что наоборот. В какой-то момент у меня сложилось впечатление, что здешняя местность вовсе не знала Хозяев и слыхом не слыхивала, что вообще-то обязана хотя бы иногда нам помогать. И Знаки мои никак не отреагировали: не потеплели, не похолодели, как если бы поблизости обитала нежить.
Как-то незаметно привыкнув к мысли, что на Равнине, в Горах, Долине, в Лесу и Степи я всегда могу рассчитывать на поддержку, было нелегко обнаружить, что далеко не везде меня ждут с распростертыми объятиями. И не только не рвутся помочь, но еще и притопить норовят, чтобы жизнь медом не казалась.
Другое дело, что я – девушка упрямая. Но даже с учетом этого обстоятельства мне пришлось приложить немало усилий, чтобы добраться до намеченной цели.
Какое-то время я приходила в себя, пытаясь осознать произошедшее. Потом, как водится, поругалась, грозя страшными карами неизвестному гаду, благодаря которому оказалась на краю света. Затем обнаружила, что во время насыщенного монолога я, как обычная светская дама, совершенно машинально пытаюсь привести в порядок изгаженное платье, но быстро опомнилась и, поднявшись со склизкой кочки, торопливо огляделась.
Ну так и есть – болото. Бескрайнее море вяло колыхающейся воды, тут и там прореженное грязевыми кочками с гордо торчащими пучками пожухлой травы. Группка чахлых кривых деревьев вдалеке. Поваленные, наполовину заросшие мхом стволы, грязно-зеленого цвета ряска. Немалая проплешина в том месте, где я только что проплыла. Несколько крохотных островков, похожих на тот, который мне удалось оккупировать, причем некоторые из них соединялись подобием травяных дорожек. Такие же чахлые, почти лишенные листьев кусты, как будто обгрызенные голодными зайцами. Полное отсутствие ветра. Густой аромат гнили. Низкое мрачное небо, до самого горизонта затянутое тучами. А посреди всего этого «великолепия» – я в своем некогда белом платье, повисшем теперь немытой тряпкой; с роскошной грязевой «короной» на голове; в щедрых разводах грязи на таком же мокром лице; с абсолютно неработающими Знаками и со стремительно разрастающимся раздражением в бурно вздымающейся груди.
– Прекрасно, – зло повторила я, чувствуя, как пятки медленно погружаются в опасно продавливающийся мох, а вокруг них тут же образуется холодная лужа. – Просто прекрасно! Интересно, кого мне надо за это благодарить?!
Отступление 1
– Ну и как тебе свобода? – насмешливо интересуется у брата владыка ночи, возлежа на раскаленном добела валуне.
Белокрылый бог, устроившись по соседству на покрытой мягким мхом кочке, равнодушно пожимает плечами.
– Еще не понял. Все слишком быстро изменилось.
– Неужели жалеешь?
– Нет. Но после стольких веков странно видеть, что мое присутствие в мире хотя бы какое-то время не потребуется.
– Потребуется, потребуется, – ворчливо отзывается Айд, переворачиваясь на живот и свешивая с валуна когтистые лапы. В обличье Зверя он выглядит жутко, но светлый давно привык. И на идущий от звериного тела безумный жар, от которого сгорали даже пылинки Вечности, уже не реагировал. – Твои человечки наверняка уже пищат, ноют и просят, просят, просят… как будто сами справиться не могут! То ли дело мои! Лишний раз даже ртов не раскроют! Настоящая идиллия!
– А у тебя кто-то еще остался? – насмешливо поворачивает к нему прекрасное лицо Аллар. – Еще не всем головы поснимали?
Зверь только отмахивается.
– Демонов всегда будет вдосталь, как бы ни изменился мир. Если бы не новый помощник, не лежать бы мне тут с тобой, скучая на пару. До сих пор бы разгребал ту свалку, что осталась после последней Игры, и думал, куда пристроить некоторых особо рьяных… хотя нет, я уже придумал и даже почти осуществил эту идею. Осталось только кое-что закончить. Кстати, хочешь, поделюсь кадрами?
– Нет, пожалуй, – после недолгого раздумья отказывается светлый.
– Ну и ладно, – широко зевает Айд и, поджав переднюю лапу под себя, устраивается поудобнее. – Нет, а все-таки не зря мы с тобой вернули миру Ишту. Никуда не надо бежать, никого не требуется наказывать…
Он снова зевает, а потом раздраженно чешет задней лапой кончик внезапно зазудевшего уха. Сперва раз, потом другой…
– Да что такое? – наконец, недовольно взрыкивает он. – Кому я опять понадобился?!
– Зовут, что ли? – со смешком косится на брата светлый. – А говоришь, не нужен…
– Это не мои, – раздраженно скребет крепкую чешую Айд. – Наверное, кто-то внизу опять всуе помянул… и громко так, с чувством, раз аж досюда долетело… мерзавцы. Вот надоест мне терпеть эти комариные укусы, явлюсь им во плоти…
Аллар на это только усмехается.
– Хотя нет, – так же внезапно успокаивается Зверь. – Сейчас не явлюсь – отстали, блохи надоедливые. Но вот в следующий раз…
Светлый, больше не слушая брата, равнодушно отворачивается, прекрасно зная, что Айд даже лапой лишний раз не пошевелит, чтобы исполнить свою угрозу. А поняв, что тот и правда забыл о досадной щекотке, снова принимается смотреть на то, как медленно зарождается под его взглядом очередная звезда…
Глава 1
Двумя днями раньше
– …Что ж, на этом считаю очередную лекцию законченной. Благодарю за внимание, господа и дамы. А теперь позвольте откланяться, – чопорно возвестил с кафедры невысокий сухощавый старичок, а затем отвесил полупустому залу скупой поклон. Который утомленная аудитория, впрочем, совершенно не оценила и моментально зашумела, радуясь окончанию нудного до зевоты двухчасового занятия.
Застывший у кафедры лектор с достоинством дождался, пока галдящие слушатели торопливо выйдут, увлеченно переговариваясь и громко смеясь над какой-то шуткой. Величаво кивнул нескольким молодым людям в темно-синих балахонах, решившихся поблагодарить его за информацию. Старательно сделал вид, что не заметил у них отсутствия обязательных для большинства предметов конспектов. И только потом с тяжелым, совсем уж стариковским вздохом
