Читаем без скачивания Твоё имя после дождя - Виктория Альварес

Оливер же даже не разомкнул губы — узел в его желудке сжимался все сильнее, когда он увидел, как дрожат ухватившиеся за перила руки Эйлиш. Должно быть ее яростно хлестала паника тысяч осужденных, стоявших до нее на этом самом месте.

— Члены суда от имени Его Величества Эдуарда VII, обвиняет вас, Эйлиш Ни Лэри, в совершении предумышленного убийства мистера Реджинальда Харольда Арчера 6 апреля 1903 года, — объявил служащий, когда воцарилась, наконец, тишина в зале. — Вы признаете себя виновной или невиновной?

Триста пар глаз обратились к Эйлиш. Несколько секунд в зале был слышен лишь скрип перьев по бумаге писцов и журналистов, записывающих все, что происходило на заседании и сидевших прямо перед ними англичанами.

— Невиновна, — еле слышно ответила Эйлиш.

Один из писцов подошел к ней и протянул Библию.

— Клянусь пред Господом Всемогущим говорить только правду и ничего кроме правды, — она приняла книгу дрожащей рукой, поцеловала обложку и прошептала: — Да поможет мне Бог.

Итак, начался допрос под руководством мистера Тирелла. В течение получаса он обрушивал на Эйлиш непрерывный град вопросов. Девушка по-прежнему была смертельно бледна, но голос ее крепнул по мере того, как она раз за разом повторяла ту же версию, которую она ранее изложила Оливеру и Августу. Она признала, что накануне вечером имела место ее ссора с матерью, свидетелями которой стали почти все, кто находился в тот момент в Маор Кладейш, но при этом американец не имел к ссоре никакого отношения. Это была всего лишь перепалка между матерью и дочерью из-за отказа Рианнон Бан И Лэри принять ее помолвку с одним из английских журналистов, проживавших последние несколько недель в замке. Несколько членов суда повернулись в сторону матери, которая как никогда была благодарна Александру за то, что тот был рядом и поддерживал ее.

— Вы подтверждаете, мисс О’Лэри, что многие видели как вы потеряли над собой контроль во время упомянутой ссоры? — продолжил мистер Тирелл, спокойно прохаживаясь у подножия помоста. — Вы можете гарантировать, что будучи в подобном нервном состоянии вы не последовали за мистером Арчером в сад, независимо от того почему он там находился, чтобы забить его до смерти?

— Клянусь, что я отдавала отчет своим действием, — твердо ответила Эйлиш, — и я не понимаю, что заставляет вас подозревать меня в том, что у меня были какие-то негативные намерения по отношению к человеку, с которым я едва перекинулась парой слов. То, что я оказалась в саду в то же время, что и мистер Арчер, является лишь страшным, но совпадением, я признаю это…

— Вы последовали за ним через окно в комнате ключницы?

— Нет, господин адвокат, я… — тут девушка посмотрела на Оливера, который едва заметно кивнул, — я вышла через окно в моей комнате. Моя мать приказала слугам запереть меня на ключ. Должно быть, мистер Арчер вышел раньше меня, так как, когда я его обнаружила, он уже не дышал…

— Могу я спросить, мисс О’Лэри, что сподвигло вас на то, чтобы покинуть вашу спальню в такую бурную ночь?

Кто-то из зала прокашлялся, прочищая горло. Эйлиш на мгновение закрыла глаза, прежде чем продолжить, схватившись за перила:

— Я хотела спрятаться в деревне, чтобы потом сбежать с моим нареченным.

— Побег! Как это трогательно! — Тирелл повернулся к судье Дрисколлу, взмахнув своей тогой. Тот даже не дрогнул, на его лице застыло выражение человека, всю жизнь посвятившего себя букве закона, не обращая ни малейшего внимания на сердечные дела. — Я спрашиваю себя, не лицезреем ли мы сейчас оперу вместо заседания суда по одному из самых страшных преступлений последнего времени. Мне не хотелось бы, чтобы это было правдой, мисс О’Лэри, но, выслушав ваши заявления, я пришел к выводу, что мистер Арчер стал препятствием для ваших матримониальных планов. Ваша мать решила передать замок в руки чужаку, не посчитавшись с вашим мнением и вашими же перспективами на будущее…

— Я повторяю, что мистер Арчер не имеет к этому никакого отношения! — воскликнула Эйлиш. — Я действительно хотела начать новую жизнь с мистером Сандерсом, но как можно дальше от этих владений. Если бы это было в моих силах, я бы давно от них избавилась!

Мистер Тирелл помолчал немного и объявил:

— У меня больше нет вопросов к обвиняемой, ваша честь. Перейдем к опросу свидетелей, возможно, они прольют свет на это дело.

Шепот наводнил зал, пока Рианнон продвигалась к возвышению. Александр сжал ей руку перед тем, как она покинула свое место, но, на самом деле, не было необходимости, чтобы кто-то придавал ей сил еще больше, чем рождалось из отчаянной материнской любви. Она была великолепна в своем заявлении, и ее слова прозвучали так четко и в то же время эмоционально, что даже мистер Тирелл почти умолк. Эйлиш вздохнула с облегчением заметив, что пара адвокатов, склонившись друг к другу, обсудили что-то и закивали, с восхищением глядя на Рианнон. Единственный, кто оставался непоколебимым, был судья Дрисколл. Он ни разу не вмешался в ведомый Тиреллом допрос, не вступал и в допросы Александра, Августа, Лайнела и Оливера. В случае с Оливером разговор занял больше времени, так как Тирелл настоял, чтобы тот изложил свою версию столкновения между Рианнон и Эйлиш, и, в конце концов, задал вопрос:

— Как вы считаете, ваша невеста способна убить кого-то?

— Если бы я так считал, во мне не осталось бы больше веры в человечество, — пылко ответил Оливер. — Я верю в благоразумие людей и в справедливость. Из всех, кто собрался в этом зале, не найдется никого более невинного, чем мисс О’Лэри. Я знаю, что она не способна убить кого-либо, даже если ее жизни будет угрожать опасность.

Мистер Тирелл больше не стал ничего спрашивать. Похоже, что он был недоволен ответами свидетелей, в то время как мистер Моран, напротив, явно был в восторге. Когда Деланси занял свидетельское место и подтвердил показания предыдущих свидетелей, кроме момента обнаружения трупа. Единственное, что он мог сказать по этому поводу, так это то, что он полностью убежден в отсутствии у обвиняемой мотивов против американца; мисс Стирлинг высказала ту же уверенность, добавив, что, по ее мнению, состояние шока, в котором была обнаружена Эйлиш в ту ночь, было лишь следствием того, что та среди ночи наткнулась на истекающее кровью тело.

— Более того, все мы обратили внимание на то, насколько тяжелой была эта каменная голова, которой били мистера Арчера, — продолжала она говорить, скрывшись под вуалью, спускавшейся с полей ее украшенной черными бархатными розами шляпы. — Я сама обратила внимание на эту скульптуру, прогуливаясь накануне по саду под руку с мистером Ленноксом, и слышала, как Арчер жаловался своему секретарю на то, какие тяжелые эти изваяния и как сложно будет убрать их отсюда, если миссис О’Лэри решит выбрать его в качестве будущего владельца Маор Кладейш. Да мы бы даже вдвоем не смогли поднять эту голову!

— Я нахожу совершенно очаровательным то, как вы защищаете обвиняемую, мисс Стирлинг, — саркастически ответил ей мистер Тирелл. — А, может, вы ее так поддерживаете из чисто женской солидарности? Особенно зная, что существует риск того, что будут обнародованы некие детали, которые могут скомпрометировать вас обеих?

— Некоторые детали? — спросила удивленная девушка. — Боюсь, я вас не понимаю.

Похоже, мисс Стирлинг была не единственной, кто не понимал что имеет ввиду адвокат — большая часть членов суда тоже не знали о чем речь. Лайнел заметил, что ее аура соблазнительницы ничуть не приуменьшилась от того, что девушка находилась в суде. Мужчины смотрели на нее с тем же вожделением, как если бы они находились в ресторане или бальном зале.

Мистер Тирелл окинул ее взглядом превосходства и продолжил:

— Ваш рассказ о произошедшем ночью шестого апреля был бы похож на правду, если бы не маленькая деталь, о которой мне рассказал несколько дней назад мистер Риверс. По его словам, когда он, встревоженный криками мисс О’Лэри в саду, покинул свою спальню, то на втором этаже Маор Кладейш встретил вас с… мистером Ленноксом. Причем вы оба выходили вместе из вашей комнаты, мисс Стирлинг, и оба выглядели довольно встревоженными. Не будете ли вы столь любезны, разъясните членам суда, что вы там наедине делали?

— Очень интересное уточнение, мистер Тирелл, — вступил судья Дрисколл, не меняя невозмутимого выражения лица. — Мне бы тоже хотелось, чтобы свидетели прояснили этот момент. Особенно учитывая, что перед началом дачи показанием вы поклялись говорить правду и только правду. Может, ваша нечистая совесть заставила вас нам солгать, так как сокрытое имеет отношение к данному преступлению.

Лайнел почувствовал, как у него пересохло во рту. Он думал, что ее заявление идет лучше некуда, но бормотание адвокатов заставило его боятся худшего. К счастью, мисс Стирлинг отлично владела собой.