Пробой сил для восстановленного 638-го полка стала карательная операция «Марокко», названная в честь его командира. Ее проведение состоялось в конце января — начале февраля 1944 г. в окрестных лесах села Сомры. Вскоре после успешного завершения операции из командировки в Могилевщину вернулся 3-й батальон, командира которого майора Пане убили буквально перед самой отправкой. И теперь, когда легион собрался в полном составе, можно было завершить его переформирование в более крепкую карательную часть, получившую наименование: 638-й усиленный французский гренадерский полк. В качестве усиления из распущенных в октябре 1943 г. некоторых вспомогательных подразделений к апрелю 1944 г. подготовили 4-й батальон.
Не прошло и месяца, как в начале мая новоявленных французских гренадеров привлекли к подготовке и участию в развернувшейся с 15 мая самой значительной карательной операции, проведенной на территории оккупированной Беларуси, в ходе которой намечалось ликвидировать более двадцати партизанских соединений в тылу III танковой и IV полевой армий. После блокирования сил партизан в районе домжерицких и паликских болот оккупанты приступили к осуществлению основного замысла операции «Баклан», сжимая партизан в плотное кольцо для нанесения рассекающих ударов. Но уже к 15 июня, несмотря на серьезные потери и все же сохраняя боеспособность, до двадцати партизанских отрядов прорвались в некоторых местах сквозь боевые порядки карателей.
Попытки уничтожить оставшихся в окружении и отбивающихся на островах среди болот бойцов нескольких бригад и разрозненных отрядов были оборваны 23 июня советскими частями, прорвавшими оборону группы армий «Центр». Различные подразделения полка оказались разбросанными, и первыми смели легионеров, находящихся в Толочинском районе. Остальные успели стянуться к Березине, и здесь из четырехсот ветеранов легиона сколотили боевую группу, возглавленную майором Бридо, для прикрытия откатывающихся сослуживцев и солдат вермахта. В упорном бою, завязавшемся ночью 24 июня на реке Бобр, притоке Березины, и длившемся часть следующего дня, французские бойцы, поддерживаемые пятью «тиграми» 505-го тяжелого танкового батальона, сумели отразить все атаки советских солдат. За время схватки французы потеряли убитыми 41 и пропавшими без вести 24 человека, а советская сторона — около тридцати подбитых танков.
Покинувших в беспорядке Белоруссию уцелевших французских гренадеров направили на переформирование в лагерь Грейфенберг в Восточной Пруссии. Но восстановления воинской части под эгидой ЛФД не последовало. Немцы уже не надеялись на приток французских волонтеров и попросту передали легионеров в части СС.
В сентябре 1944 г. из легионеров и других отрядов французов немецкой службы сформировали гренадерскую бригаду «Шарлемань» («Карл Великий»). Численность бригады в декабре 1944 г. составляла 7340 человек.
Переформирование этой бригады в одноименную гренадерскую дивизию войск СС, которая, кроме имени собственного, получила номер 33, началось 10 февраля 1945 г. В том же месяце дивизия была спешно переброшена на советско-германский фронт. В марте ее включили в состав III танковой армии группы армий «Висла».
Французы отчаянно дрались в районах городов Шеттин и Данциг. По германским данным, только за четыре дня в конце февраля 1945 г. 58-й полк уничтожил свыше пятидесяти советских танков. В конце марта 1945 г. остатки 33-й дивизии были эвакуированы в Данию.
В конце апреля 1945 г. около тысячи, а по другим источникам, триста солдат дивизии «Шарлемань» пробиваются в Берлин, чтобы принять там свой последний бой.
Германский историк Вильгельм Тике писал о действиях французов 27 апреля в Берлине: «Прорыв вражеских танков к Вильгельмштрассе вселил страх в души обороняющихся. Танкоистребительной команде дивизии "Шарлемань" удалось еще раз отразить подобную атаку. При этом француз Воло подбил из панцерфауста свой шестой танк за время обороны Берлина. Для защиты от новых танковых атак танкоистребительные отряды дивизии "Шарлемань" были выдвинуты вперед, к Хедеманштрассе, где в ночь на 28 апреля боевой группе Крестенсена (из полка "Данмарк") удалось стабилизировать фронт.
Суббота, 28 апреля 1945 года. Танкоистребительные подразделения дивизии "Шарлемань" под командованием оберштурмфюрера Вебера и унтерштурмфюрера Валленродта пробились через руины к Бель-Альянсплатц, где русские опять готовили танковую атаку в северном направлении.
Из предутреннего сумрака показался первый русский танк. Унтершарфюрер Воло прицелился из панцерфауста и выстрелил. Грохот, пламя. Глухой разрыв, и сразу вслед за ним другой, еще более мощный. Русский танк был подбит, с треском сдетонировали боеприпасы внутри. Над головой пролетели куски стали и железа. Вся площадь Бель-Альянс-платц пришла в движение. Повсюду заскрежетали танковые гусеницы. Французы со своими панцерфаустами уничтожили еще несколько танков.
Русская артиллерия немедленно обрушила свой огонь на северный край Бель-Альянс-платц. Под ее прикрытием русские танки попытались оттащить своих смертельно раненных собратьев из зоны огня. Французы снова вскинули свои панцерфаусты. Завязался ближний бой с русской пехотой, сопровождавшей танки. Ожесточенные сражения велись за каждый дом, каждый этаж. Французам с трудом удалось удержать въезд на Вильгельмштрассе»[242].
В первые дни мая 1945 г. группа солдат «Шарлемань» сдалась американцам у городка Бад Рейхенхалль. 6 мая туда прибыли части 2-й французской бронетанковой дивизии. Опасаясь расправы, 13 пленных французов бежали, но были схвачены и приведены к французскому генералу Леклерку. Генерал решил попиариться и спросил, почему они, французы, в немецкой форме, на что получил ответ: «Мы же не спрашиваем, генерал, почему вы носите американскую форму». Действительно, и Леклерк, и все части «Свободной Франции» носили американскую форму с нашивкой с триколором, а солдаты дивизии «Шарлемань» — немецкую форму, и тоже с нашивкой с триколором.
Леклерк впал в ярость и приказал расстрелять пленных. Они умирали с криками: «Вив ля Франс!» Генерал запретил хоронить тела казненных, через три дня это сделали американцы.
Глава 24
С ДЕ ГОЛЛЕМ ПРОТИВ ГИТЛЕРА
1 июля 1941 г. представитель де Голля, профессор Кассен в частном порядке посетил советского посла в Лондоне И.М. Майского. Профессор от имени генерала передал «симпатии и лучшие пожелания СССР» и одновременно «поднял вопрос об установлении тех или иных отношений между советским правительством и силами де Голля»[243].
В августе того же года профессора Кассен и Дежан снова встретились с Майским и подняли тот же вопрос. И 26 сентября советский посол передал де Голлю следующий письменный ответ: «От имени моего правительства я имею честь уведомить Вас о том, что оно признает Вас как руководителя всех свободных французов, где бы они ни находились, которые сплотились вокруг Вас, поддерживая дело союзников»[244].
Обе стороны приняли решение обменяться официальными представителями, и в начале ноября 1941 г. в Англию отправился Богомолов в ранге Чрезвычайного Полномочного Посла СССР при союзных правительствах в Лондоне. Это тот самый Александр Ефремович Богомолов, который в свое время переехал вместе с правительством Петена из Парижа в Виши, а затем был выслан вследствие разрыва отношений между Виши и Москвой.
С 22 июня 1941 г. де Голль постоянно демонстрировал лучшие чувства к СССР. В январе 1942 г., после победы советских войск под Москвой, генерал заявил по лондонскому радио: «Нет ни одного честного француза, который не приветствовал бы победы России... Сражающаяся Франция объединит свои возрожденные усилия с усилиями Советского Союза... Страдающая Франция вместе со страдающей Россией... Повергнутая в отчаяние Франция вместе с Россией, сумевшей подняться из мрака бездны к блеску величия»[245].
В мае 1942 г. нарком иностранных дел СССР В.М. Молотов посетил Лондон, где встретился с де Голлем и подтвердил ему, что СССР желает видеть французский суверенитет «полностью восстановленным и Францию во всем ее прошлом блеске и величии». Молотов пообещал де Голлю, что Советский Союз поддержит интересы «Свободной Франции» перед лицом Англии и США в вопросе о Мартинике и Мадагаскаре. Де Голль был доволен этой встречей. Он и сам хотел побывать в СССР, о чем свидетельствуют документы за август 1942 г.
8 августа 1942 г. профессор Дежан в Лондоне заявил Богомолову, что «если советское правительство хочет пригласить де Голля в Москву для личного свидания, то он будет очень рад принять такое приглашение, использовав свое пребывание на Ближнем Востоке как удобный случай для визита в СССР».
А в Москве в тот же день состоялась встреча представителя де Голля Роже Гарро с замнаркома иностранных дел В.Г Деканозовым, на которой Гарро сообщил, что «де Голль находится в Каире. Он был бы готов, если советское правительство сочтет это желательным, прибыть в Москву на 2—3 дня».
