- И как долго действует этот веселящий газ?
- Это не…
- Ты знаешь, о чем я.
- По обстоятельствам.
- Они получили хорошую дозу.
Раздражающая пауза. Я представил серьезное выражение лица Маркоса, пока он размышлял. Наконец:
- Может быть, полчаса.
- Вызови полицию через двадцать минут. Скажи им, что здесь убийство, - велел я, отключил телефон и позвал Барри Дина. Ответа не было.
Ворота из стальной сетки перегораживали вход, но цепь висячего замка оказалась срезана. Я толкнул ворота и вошел внутрь.
35
Фары автомобиля, оставшегося снаружи, выхватывали из тьмы кучи строительного песка и мешки с цементом на месте будущего-вестибюля. Рядом с мешками - небольшая бетономешалка, за которой, в луже крови, вниз лицом лежал мужчина в полицейской форме. Голова размозжена. На краю площадки - подъемный механизм. Я снова позвал Барри Дина. Через секунду раздался звук моторов, платформа стала опускаться. Это был всего лишь стальной поддон, обнесенный проволочной сеткой. К воротцам обрывком проволоки был прикручен лист бумаги с небрежно выведенной фломастером цифрой 3. Я забрался внутрь и нажал на панели соответствующую кнопку. Я боялся, но в нынешнем моем состоянии мне было все равно. Левая нога болела, и я думал о Софи. О том, как она умерла и как ее нашли голой, привязанной к серебряному креслу.
Подъемник с глухим стуком остановился. Я сунул пистолет за спину, под брючный ремень, и шагнул в огромное помещение с рядами бетонных колонн, полное мечущихся теней - на полу возле подъемника была заботливо оставлена шипящая лампа-вспышка. Теплый ветер шевелил длинные полосы пластиковой завесы над пустыми проемами окон. Полосы синхронно поднимались и опадали, будто сердце бетонного монстра. За этим беспокойным занавесом я видел участок черной воды (впоследствии я узнал, что это Эсенада де Атарес) и пестрые огни старой части Гаваны.
Голос Барри Дина раздался откуда-то из тьмы в дальнем конце зала.
- Господи, и впрямь ты, - протянул он. - Я чуть не убил тебя.
- Я пришел продолжить разговор, - произнес я и начал двигаться к нему. Моя тень, падавшая на пыльный пол, плыла передо мной.
Барри Дин стоял за верстаком, на столешнице - ноутбук с треснутым корпусом. Дин направил на меня пистолет и приказал:
- Стой там, или, богом клянусь, убью на месте.
- Нет, не убьешь, - сказал я и сделал еще два шага. - Ты бы уже пристрелил меня, если бы хотел.
Он выстрелил в потолок. Звук вышел невероятно громкий. Когда облачко бетонной пыли осело, Дин заботливо поинтересовался:
- Как рука?
- Прекрасно. - Мой голос звучал глухо. В ушах звенело.
- Забавно, мне казалось, что я неплохо тебя порезал. Думаю, с пулей справиться будет сложнее.
- Хорошо, Барри, я останусь здесь, если тебе так спокойнее. - Я чувствовал спиной тяжесть пистолета, спрятанного за поясом, но знал, что Дин выстрелит в меня, если я попытаюсь вытащить оружие. Он спокойно убил охранника внизу, а меня пристрелит даже с удовольствием. - И что дальше, Барри?
- Будешь делать, что я скажу.
- Смотри, не описайся от удовольствия.
- Да я могу прикончить тебя прямо сейчас! Чтоб получить деньги, ты мне не особо-то и нужен.
- Куда собираешься податься, Барри?
- Так я тебе и сказал, - хмыкнул он.
- Мир большой, да?
- Конечно, - согласился он. - И я гражданин этого мира. Может, нанесу визит одной из моих любимых девушек. У меня их навалом. Мы общаемся по сети, но иногда этого недостаточно.
Я промолчал, и Дин добавил:
- Ты отнесешь диск с записью тем козлам, которые ждут внизу, они проверят его и переведут деньги на мой счет. Когда это будет сделано, ты вернешься сюда за пультом управления и жесткими дисками.
- А что потом?
- Может быть, я позволю тебе их проучить. А может, застрелю тебя и оставлю здесь, чтобы они нашли твой труп. Я еще не решил. Лови, - и он бросил мне диск.
Я не шелохнулся, диск упал в цементную пыль.
- Расскажи мне о Софи, Барри. О себе и о ней.
- Подбери диск, ты, ублюдок.
- Я хочу узнать о Софи, действительно хочу. Я говорил со всеми, но, кажется, никто не знал ее по-настоящему.
- Ты меня этим не зацепишь. Ты даже не сможешь доказать, что я видел, как ее убивали.
- Я знаю, что ты видел, Барри. Но сейчас это не важно. Наверное, ты даже не хотел, чтоб ее убили. Возможно, Крэйг Стивене зашел слишком далеко, а тебя не было рядом, чтоб его остановить. Так было дело?
Если подозреваемый доведен до отчаяния, он ухватится за любой повод для оправдания, который ему предложишь. Даже за неубедительный. Потому что подумает - это выход. Ты говоришь ему, что знаешь, как все произошло. Что он вовсе не собирался этого делать. Что это была самооборона. Что он не знал, что оружие заряжено. И когда он клюнет, когда он согласится с тобой, дело в шляпе. Потому что теперь он выходит на сцену. Это и есть миг триумфа, когда он пересекает черту, а все остальное - уже технические мелочи. Но Дин не искал выхода. Он был счастлив рассказать мне о содеянном, потому что верил - я не могу его зацепить. И то, что я подбросил ему, послужило поводом не к оправданию, а к хвастовству.
- Я любил ее, - заявил он. - И она любила меня. Я думал, что она может быть моей судьбой… Я пытался объяснить ей это, но ее интересовало только то, что я могу сделать для нее. Она не желала слушать о любви. Ей требовалось всем себя показать.
- Это правда, Барри? Или это ты всегда пытался использовать ее?
- Она не знала, что ей досталось. Бедная дурочка. А ведь она могла стать невидимкой! С этим ничего не сравнится! Разгуливать по любой улице и знать, что никто тебя не засечет. Вот истинная свобода! В первый день, когда я этим воспользовался, я зашел в «Маркс и Спенсер» на Поланд-стрит. Взял там пару носков, сунул себе в карман и вышел прямо под объективами камер. И меня не заметили. Я был для них невидим, - сказал он и счастливо улыбнулся, вспоминая. - С этим ничто не сравнится.
- Жаль, что Софи Бут пришлось из-за этого умереть. И Веронике Брукс тоже.
- Людям нельзя доверять. - Дин произнес это так, словно только что родил истину. - Проститутку убили потому, что она собиралась все разболтать. В этом не было удовольствия.
- Полагаю, это было не как с Софи, не правда ли?
- Я любил Софи, - повторил он. - В самом деле любил.
- Это лишь слова, Барри. Ты не мог ее любить. Ты даже не знаешь, что такое любовь. Ты хотел просто владеть ею. И еще тебе было нужно то, что имелось у Софи. Ты хотел испытать трепет, наблюдая, как ее убивают, ведь это был единственный способ заполучить ее, жалкий ублюдок.
- Ты должен понять, - ответил он, словно человек, пытающийся объяснить, почему он собирает марки. - Я могу податься куда угодно. Это все мое. Убийство было лишь небольшой частью дела, и я могу повторять это снова и снова. Оно было демонстрацией моей силы, вот что важно. Я могу получить все и податься куда угодно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
