Администратор повела девушек в направлении столика Патча. Он сразу подобрался и осторожным движением надвинул на глаза бейсболку, чтобы скрыть свое лицо. Раз в две недели он наблюдал за рыжей через весь ресторан, не давая ей повода хотя бы раз взглянуть в его сторону. Она обычно сидела, подперев подбородок сплетенными пальцами, и внимательно слушала треп блондинки о парнях, о чудо-диетах, о разводах знаменитостей или же о ее гороскопе.
Администратор неожиданно свернула и усадила девчонок за несколько столов от него. Ощущение непонятной тревоги охватило Патча и почти заставило его рассмеяться. Когда в последний раз он испытывал мальчишескую нервозность, боясь быть застуканным за свершением неблаговидного поступка?
Но он должен был действовать наверняка. Когда он, наконец, представится рыжей, прикидываясь, что это их первая встреча, она не должна заподозрить, что его появление не случайно. Только познакомившись с ней поближе — как с внешней, так и внутренней ее стороной — он сможет приступить к воплощению своего плана по завоеванию ее доверия.
И тогда он опустит пресловутый топор.
Риксон был неправ. Ангел на его плече уже давно сложил крылья и помалкивал. Патч руководствовался своим собственным наивысшим благом, шкалой полезности своего личного нравственного компаса. У него имелся план на все, но конечным результатом всегда было одно: удовлетворять свои желания.
После всех этих лет он, наконец, получит человеческое тело. Потому что он хочет этого, и у него есть план. И сердцевина этого плана сидит всего в паре метров от него и помешивает соломинкой воду со льдом в стоящем перед ней бокале.
— Не знаю как ты, но я думаю, что мы должны начать второй год средней школы на взрывной волне, — громко заявила блондинка, обращаясь к рыжеволосой. — Больше никакой банальщины. Этот год должен стать эпическим. Никаких ограничений. И ничто не может сделать этот год более эпическим, чем заполучить в бойфренды Люка Мессерсмита. И я уже начала претворять в жизнь свой план под кодовым названием как-я-собираюсь-его-захомутать. Я написала свой номер телефона маркером на двери его гаража. Все, что мне остается делать — сидеть и ждать.
— Судебного запрета? — рыжая растянула губы в широкой улыбке, осветившей все ее лицо.
Патч подумал, что она явно не знает, какой при этом производит эффект, иначе стала бы делать это чаще.
— Что, тебе не нравится моя прямота? — возразила блондинка.
— Его родители внесут тебя в черный список. В любом случае, семь цифр, выведенных маркером на двери гаража — не лучший способ растопить лед.
Патч не мог оторвать от нее глаз. На этой неделе даже больше, чем на прошлой. Если подумать, то это продолжалось с самого начала. Ему был неудобен тот факт, что она совсем не похожа на пра-пра-потомка Чонси, иначе ее убийство принесло бы ему гораздо больше удовлетворения. Он не знал, чего ожидал, но точно не этого. Длинные ноги, но осторожные опасливые широкие шаги. Строгие черты лица. Смех, который не был ни слишком громким, ни слишком тихим. Все так, как и должно быть.
Что-то похожее на улыбку снова скользнуло по его губам. Он был охвачен стремлением нащупать в ней брешь. Чтобы обрушить ее тщательно выстроенный мир. Он даже готов был поспорить, что достаточно одной реплики, чтобы она смутилась и залилась краской.
— Может, в следующий раз просто отправить ему смс-сообщение? — предложила рыжая. — "Эй, Люк, вот мой номер". С остальным человечеством это обычно срабатывает.
Блондинка вздохнула и оперла подбородок на кулак.
— Ерунда все это. Подцепить Люка Мессерсмита в любом случае было дерьмовой идеей. Нам нужно расширить горизонты. Съездить в Портленд. Черт, да, у Марси от этого пар из ушей повалит. Мы с тобой зависаем с парнями из колледжа, пока она демонстрирует развратные купальники в ДжейСи Пенни перед пускающими слюни препубертатными салагами.
Стул Риксона скрежетнул по полу.
— С меня хватит, — сказал он, привлекая внимание Патча. — С меня. Хватит. Что у тебя на уме?
Патч сделал еще один глоток кофе.
— Отлично провести время с тобой.
— Видишь ли, мне больно, когда ты лжешь, — захныкал Риксон, смахнув мнимую слезу. — Я думал, что между нами существует нечто особенное. Я думал, что мы связаны тем, что мы оба приговорены к вечному проклятию. Я знаю, что ты что-то задумал, и, если понадобится, я выбью это из тебя.
— Уймись.
— Да я бы с радостью. Но проблема в том, что я не идиот.
— Зато ведешь себя как идиот.
— И то верно. Спасибо тебе за это. К твоему сведению, есть разница между тем, чтобы быть идиотом и вести себя по-идиотски.
— Это очень тонкая грань, но кто-то должен ее провезти.
Риксон опустил руки на стол с громким стуком.
— Что мы здесь делаем, кроме того что подыхаем от скуки? И если ты не прояснишь мне это в течение ближайших трех секунд, я приведу в исполнение свои угрозы сбить с твоего лица эту самодовольную ухмылку.
Потерпи! Когда я прошу о терпении, то подразумеваю именно это. Мысленно ответил Патч другу.
Извлекать на свет божий недостатки друг друга, да? Так-так… Это никоим образом не способствует поддержанию нашей дружбы. Что касается твоих недостатков, то ты забыл, что значить веселиться. Почему бы нам не найти группку Нефилимов, которых можно потерроризировать? Риксон начал вставать.
Патч тоже приподнялся, но звуки разговора за три столика от них проникли в его мысли, на миг завладев его вниманием.
— Почему никто из парней в школе не выглядит, как… вон те двое. Обалдеть!
Голос блондинки повис в воздухе. Патч едва успел бросить мимолетный взгляд в сторону и заметить, что и она, и рыжая смотрят на него, а значит, безусловно, уже знают о его существовании, как в следующее мгновение Риксон заехал кулаком ему в челюсть. Голова Патча откинулась в сторону, позволив ему увидеть четкую, но плывущую перед глазами картину: губы рыжей сложились в исполненную удивления идеальной формы букву "О".
Что ж, это было неловко.
— Я же говорил, что собью ее с твоего лица, — загоготал Риксон, грациозно и проворно отбегая за стол.
Через мгновение Патч уже выпрямился. Риксон врезался в него, прижав его спиной к стене и висящей на ней картине в раме. Та упала на пол, и стекло разбилось.
Краем глаза Патч заметил, что рыжая моргает потрясенно и растерянно, и, если ему не померещилось, то и с достаточной долей тревоги во взгляде, что доставило ему некоторое удовлетворение… и вдохновило на дальнейшие действия.
Патч рефлекторно отклонился, и следующий удар Риксона пришелся ему в плечо. Ударом, направленным снизу вверх, Патч впечатал свой кулак в подбородок Риксона. После чего атаковал его в корпус, нацеливая удары в ребра и в живот, но в тот момент, когда друг опустил руки, чтобы защититься, он переключился на его голову. Один удар, второй. Еще два. После пяти прямых ударов Риксон, пошатываясь, отступил за пределы досягаемости Патча и вскинул ладони вверх.
