18 июля он получил пропуск Генштаба РККА в действующую армию.
19 июля «Пионерская правда» начала печатать «Клятву Тимура».
Через день Аркадий Гайдар уехал на Юго-Западный фронт в качестве корреспондента «Комсомольской правды». В военной форме, но с пластмассовыми пуговичками на гимнастерке. Штатским.
Судьба сделала круг. Или, точнее, виток спирали.
Он ехал в город, где в 1919 году стал командиром, под стенами которого получил боевое крещение.
Утром 23 июля Аркадий Гайдар снова смотрел из окна пробитого осколками вагона на приближающийся Киев. Так же, как прежде, шумела листвой Владимирская горка. Неторопливо проступали из зелени белые здания. У мостов через Днепр стояли зенитные батареи. На левом берегу на прибрежном песке среди кустарников валялись обломки двух «Юнкерсов».
Линия обороны города проходила в 20–30 километрах западнее Киева по речке Ирпень, где части Киевского УР — укрепленного района — остановили моторизованные соединения врага.
Весь Юго-Западный фронт простирался примерно на 300 километров. По «маршруту Ч-Ч» выезжали из Киева военные журналисты в полки и дивизии Юго-Западного фронта, занимавшего позиции от Чернигова до Черкасс.
Как большинство находившихся в городе корреспондентов центральной печати, Аркадий Гайдар поселился в гостинице «Континенталь». Богатая гостиница в центре города, где раньше останавливались все приезжие знаменитости, была полупуста. Из обслуживающего персонала остались несколько человек. Но работает коммутатор. Журналисты занимают номера на третьем этаже.
Каждый день, на рассвете, в комнатах третьего этажа раздаются настойчивые звонки: «Пора!» Дежурная телефонистка, выполняя наказ, будит корреспондентов. Вскоре камуфлированные «эмки» одна за другой отъезжают от круто взбирающейся в гору улицы Карла Маркса. Бригада «Комсомолки» отправлялась на фронт в грузовой полуторке.
В Киев возвращались вечером. Материал в Москву передавали по телефону около полуночи. Принимали душ. И, конечно же, сразу заснуть не могли.
…В высокой комнате с зеркалом, с бархатным пыльным диваном и креслами, окна которой прикрыты тяжелыми шторами, пропела и смолкла гитарная струна. Потом прозвучал первый аккорд…
Вчера на рассвете в предместьях БерлинаПоследний взорвался снаряд.Знакомыми тропами, мимо овина,С войны возвращался солдат…
Поет Александр Гуторович, корреспондент «Советской Украины». Песня о последнем дне войны написана им.
Поют Гайдар, Котов, Лясковский. Закончив диктовать материал, заходят корреспонденты других газет. Окрепла песня. Влились голоса Бориса Лапина и Захара Хацревина. Они большие друзья, соавторы многих книг, знатоки восточных языков. Оба — корреспонденты «Красной звезды».
Пришла еще одна неразлучная пара «краснозвездинцев»: капитан Сергей Сапиго и политрук Александр Шуэр. Тихо вошел в комнату корреспондент Всесоюзного радио Евгений Барский.
Евгений Барский погибнет 11 августа 1941 года в танковой атаке неподалеку от Канева. Он — первым. Потом из журналистов, которые в июле — сентябре 1941 года жили в «Континентале», погибнут многие.
Захар Хацревин будет лежать на охапке сена возле дороги, по которой отступают наши войска, и, стирая с лица кровь, уговаривать Бориса Лапина оставить его одного. «Не говорите, пожалуйста, глупости», — ответит Лапин, держа в руке револьвер и прислушиваясь к приближавшимся очередям немецких автоматчиков.
Александр Шуэр погибнет 22 сентября 1941 года восточнее Борисполя, пытаясь пробиться с другими журналистами и работниками политотдела 37-й армии из окружения.
О том, как это произошло, сообщит в письме в «Красную звезду» капитан Сергей Сапиго. А сам, раненный, проберется по тылам фашистских войск в свою родную Полтаву, станет одним из организаторов комсомольской подпольной группы и 26 мая 1942 года его расстреляют фашисты. Письмо его в «Красную звезду» дойдет только через двадцать с лишним лет…
Засыпали поздно. А на рассвете — снова настойчивые телефонные звонки. И рычат у подъезда «Континенталя» автомобильные моторы.
Однажды ночью журналистов разбудили не телефонные звонки, а разрывы артиллерийских снарядов. Фашистские орудия вели огонь по Киеву с высот возле Голосеевского леса.
М. Котов и В. Лясковский вспоминают:
«Осколком снаряда отбило кусок вывески над самым входом в гостиницу… Гайдар наклонился, поднял с земли стекляшку с золотистой буквой „т“ и в этой напряженной, предутренней тишине вдруг произнес:»
Немаловажная деталь —Снаряд попал в «Континенталь».Попал в гостиницу со свистом,Куда податься журналистам?
В эти дни штурма «Комсомольская правда» опубликовала первый фронтовой очерк Аркадия Гайдара «У переправы».
Конечно, сейчас, с картами и схемами, с книгами, посвященными Киевской оборонительной операции 1941 года, читаешь очерки Аркадия Гайдара иначе, чем той осенью, когда газета была как письмо с фронта.
Адрес первого фронтового очерка угадывать не приходится. Он указан в газете: 306-й Краснознаменный полк.
Этот полк входил в 62-ю стрелковую дивизию, сражавшуюся в составе 5-й армии в Коростеньском укрепленном районе. Армия держала активную оборону, нанося контрудары во фланг вражеских войск, прорвавшихся к речке Ирпень.
Один из героев очерка, комбат Иван Николаевич Прудников, потом рассказывал, как в полк приехала бригада корреспондентов «Комсомольской правды», двое остались на КП командира полка, а Аркадий Гайдар пришел к нему во 2-й батальон. В атаку пошел с 6-й ротой. Добыл в бою трофейный автомат. Очень этим гордился.
Газета посвятила тогда 306-му полку целую полосу. Полк тогда наступал. И очерк Гайдара начинается с того, что батальон старшего лейтенанта Прудникова занял село. Но заканчивается отходом за речку Ирша.
Аркадий Гайдар предпочел не обрывать правду на факте. Он рисовал правду ситуации.
Очерк Аркадия Гайдара с южного фланга обороны Киева называется «У переднего края».
«У прохода через тяжелую, обшитую грубым тесом баррикаду милиционер проверил мой пропуск на выход из осажденного города.
Он посоветовал мне подъехать к передовой линии на попутной машине или повозке, но я отказался. День был хороший, и путь недалекий».
Куда именно вел этот путь, помогает установить упомянутый мельком в очерке номер вражеской дивизии — 95-я. Значит, Аркадий Гайдар прошел по улицам Зализнического района Киева, старой Соломенки, потом, пересекая овраги, добрался до поселка Пирогово, где сейчас находится Музей народной архитектуры и быта Украины. От стен города 95-я фашистская дивизия была отброшена именно сюда. Тоже не очень далеко, конечно. Но все-таки не Голосеевский лес.
Оборону здесь держала наша 284-я дивизия. Шла артиллерийская и минометная дуэль.
«Грубые, скрепленные железными скобами бревна потолочного наката вздрагивают. Через щели на плечи, за воротник сыплется сухая земля. Телефонист поспешно накрывает каской миску с гречневой кашей, не переставая громко кричать:
— Правей, ноль двадцать пятью снарядами!»
Позже, когда очерк появился в газете, кто-то из коллег засомневался:
— Аркадий! Ну при чем тут гречневая каша? Разве об этом сейчас нужно писать?
— Почему же не об этом? Если прикрыл миску, значит, после боя собирается пообедать. Значит — солдат! — ответил Гайдар.
В начале августа появился в Киеве еще один «известинец», Михаил Сувинский. Он поселился в одной комнате с Виктором Полторацким. Сразу включился в работу, передавал информации, но мечтал о большом очерке. Однажды, когда, вернувшись с фронта, журналисты снова собрались вместе, Виктор Полторацкий прочитал стихи:
Сувинский промолвил: ребята,Нам дан очень маленький срок.Пойду сквозь огонь автоматов,Добуду четыреста строк.В атаку ходил я немало.С Гайдаром под Каневом был.Но нету и нету подвала,Без этого свет мне не мил…
Судя по воспоминаниям товарищей, Аркадий Гайдар побывал в Каневе несколько раз. Из первой поездки привез очерк «Мост». Части 26-й армии отражали тогда врага на дальних подступах к городу, по каневскому мосту выдвигался навстречу противнику бронепоезд «56», спешили на западный берег пополнения, шли на восток беженцы…
…В Переяслав отправились всей бригадой: Гайдар, Котов, Лясковский. Ехали не с пустыми руками, а потому весело. В кузове полуторки стоял железный ящик с коробками кинофильма «Танкер „Дербент“», снятого по повести Юрия Крымова. В ведре плескались карпы. Кое-что удалось раздобыть в военторге.
Главный подарок — письмо Юрию Крымову от жены. Оно лежало в полевой сумке Аркадия Гайдара.
Редакцию газеты 26-й армии — «Советский патриот» — разыскали на окраине Переяслава. Юрий Крымов находился на передовой, но вот-вот должен был вернуться.
