– Чудак, тебе же сразу сказали, это не люди, а ШАКОНЬЕСЫ!
Участь проигравшей стороны при столкновении рас незавидна: или ассимиляция, или полное уничтожение. Спрятавшиеся за «Стеной» от нашествия племен диких орков люди быстро забыли о судьбе сородичей, не успевших пересечь спасительный горный рубеж. «Орки – порождение сатаны, они пожирают людскую плоть и пьют кровь праведников, как вино, – неустанно твердила Единая Церковь, поднимая боевой дух бойцов.– Попасть в плен к чудовищам – обречь себя на лютую смерть!»
По словам же бывавшего не раз среди орков Румбиро, история взаимоотношений людей и орков на захваченных ими территориях развивалась совершенно не так. Попавшие в плен граждане бывшей Морении превратились не в ходячие запасы провизии, а в рабов, гнущих спины на плантациях, пасущих скот и занимающихся ремеслом, то есть батрачащих на новых хозяев.
Вначале людям было трудно: они быстро вымирали, загибаясь от непосильного труда и погибая в многочисленных, стихийно вспыхивающих восстаниях, но, в конечном счете, некоторым удалось выжить и приспособиться. С течением времени пламя ненависти между расами угасло, чему во многом способствовали эльфы, поселившиеся в бывших людских городах и, как ни странно, быстро нашедшие общий язык с орками. Эльфы пользовались уважением старейшин племен, к их советам прислушивались, с ними торговали и даже считались с их мнением.
Верховный Совет эльфов неожиданно встал на защиту ненавистных им ранее людей и заставил племена смягчить условия пребывания в рабстве, то есть поднять людей в глазах орков с уровня домашнего скота, управляемого батогом, до завидного положения слуг, то есть к кнуту иногда добавлять пряник.
К удивлению старейшин, настоятельные рекомендации эльфов принесли пользу: люди перестали бунтовать и принялись за работу – у них в глазах загорелся слабый огонек надежды выжить и постепенно улучшить свое положение. Проблема с людьми была решена, но тут же на смену ей пришли новые осложнения…
Отложив плетку в сторону и прекратив разговаривать с людьми только с позиции силы, орки заметили, что у них больше общего с их рабами, чем с заносчивыми, замкнутыми и постоянно выдерживающими дистанцию в общении эльфами. Народы сблизились, а многочисленные плоды их общения вскоре наводнили стоянки племен и городские площади.
Как ни пытался Уркан Надыр эк Мануш, бывший в ту пору предводителем Орды, бороться за чистоту крови, но темперамент воинственных орков был куда сильнее, чем дисциплинарные и племенные устои. Буквально за какой-то десяток лет шаконьесы, что в переводе с языка степей означает «полукровки», наводнили страну.
В зависимости от суровости обычаев отдельных племен, с притоком неполноценных детей боролись по-разному: убивали, изгоняли, делали рабами или даже пытались лечить, совершая над ними таинственные шаманские обряды изгнания скверны из тела воина. Не стоит и говорить, что какие бы суровые меры ни принимались, число шаконьесов продолжало неумолимо расти: изгнанные в дикие степи и пустынные горы выживали, рабы убегали или втирались в доверие к хозяевам. Обладая силой и выносливостью орков, а также ловкостью и упорством людей, новая раса боролась за право жить, за место под солнцем. В конце концов, она победила!
Прошло еще несколько десятков лет, и небольшая этническая проблема переросла в угрозу. Изгнанные или бежавшие на свободу полукровки стали образовывать банды и нападать не только на мелкие поселения, но и на достаточно крупные становья орков. Тем временем, ослабленные изнурительными попытками взять штурмом «Великую Стену», орки не могли оказать достойного сопротивления и переловить обнаглевших бандюг.
Новый предводитель Орды, сын ушедшего на покой Уркан Надыра, Дакар эк Мануш, скрепя сердце, был вынужден вместе со Старейшинами обратиться в Верховный Совет эльфов. Ответ поразил своей простотой: «Помощи не дадим, вы в состоянии уладить конфликт сами. Разделяйте и властвуйте, направьте враждебную силу в нужное вам русло!»
Старейшины были разгневаны и собирались объявить войну обнаглевшим эльфам, однако Дакар сдержал праведный гнев неугомонных старцев, он понял смысл таинственных слов…
Уже через год рабство «по крови», к великой радости многочисленных шаконьесов и жалких остатков людей, было отменено, а из полукровок начали по всей стране формироваться боевые отряды. Вновь организованное воинство использовалось властями не только для подавления крупных банд и мелких разбойничьих шаек, но весьма часто бросалось и на штурм «Стены».
Дакар, в чьих жилах, по сплетням недоброжелателей, тоже текла «нечистая кровь», умело воспользовался советом старшего народа: он не только разделил шаконьесов и заставил их драться между собой, но также направил их энергию и злость в выгодное для орков русло – на войну с людьми.
Альто закончил рассказ, и туман гнетущей неизвестности начал рассеиваться. Теперь уже Дарк избавился от груза ложных представлений, тянувших его с товарищами в глубокий омут поражения. Он знал, точнее, чувствовал, что основную опасность на очередном витке «Колеса истории» для человечества представляют не дикие орки и не заносчивые эльфы, а шаконьесы, объединившие в себе лучшие черты нескольких рас.
Второе откровение реальности этого мира обрушилось на Дарка на следующий день, когда он понял, что фактическими хозяевами на орковских землях являются эльфы.
Был полдень, поместье Ур-Пьера напоминало сонное царство, возле палаток и вповалку на телегах отдыхали после буйной попойки гномы. Вчерашнее торжество не было спонтанным решением промочить горло после недолгого, но опасного перехода, оно являлось традицией. За исключением того, что основную массу гуляющих составляли гномы, праздник ничем не отличался от обычной армейской попойки в походных условиях: свежий воздух, плохая еда, костры, обилие спиртного в бочонках и завистливые взгляды часовых, правда, последний, неприятный факт смягчался тем, что на посту стояли шаконьесы.
Дарк с Ильзой долго не знали, что им делать среди веселящихся гномов. Дело в том, что они остались одни: Дантон уехал по делам сразу по прибытии в лагерь, а Гаврий, сославшись на головную боль, отправился спать. Немного послонявшись в гудящей толпе и посидев то у одного, то у другого костра (им так и не удалось влиться в общее веселье), влюбленные решили последовать примеру капитана Сорано и отправились спать.
Как ни странно, в отведенном для них шатре Гаврия не оказалось. Не раздумывая над возможными причинами исчезновения начальства, парочка с толком использовала выпавшие на ее долю минуты уединения.
Гаврий появился только ранним утром. Не обращая никакого внимания на спящих в обнимку подчиненных, он лег на свободный топчан и крепко заснул. Проснувшись в полдень, он даже не совершил общепринятый ритуал умывания, а сразу кинулся на поиски Дарка, который, по словам Ильзы, прохаживался где-то между телегами.
Найти лейтенанта оказалось делом несложным, он сидел возле одного из костров и, вместе с уже протрезвевшими гномами, занимался чисткой оружия. Гаврий пытался отозвать его в сторону, но окружающие вдруг ни с того ни с сего проявили деликатность и сами ушли.
– Дарк, дело совсем плохо, – многообещающе начал разговор Гаврий, – караван всего лишь формальное прикрытие заговора…
Оторвавшийся от клинка взгляд Дарка был лучшим свидетельством внимания собеседника. Оглядевшись по сторонам, Сорано подсел ближе и перешел на шепот:
– Вчера, пока гномы гуляли, мне удалось пробраться в кабинет самого Ур-Пьера и пошарить по тайникам. Он такой же торговец, как я священник: на самом деле Ур-Пьер не кто иной, как сам Уранес нар Птилх Эдер, полномочный наместник всех пограничных территорий. У него с Дантоном какие-то дела, возможно, они действительно готовят штурм или какую-то иную крупную операцию. Орков не интересуют товары, они хорошо платят для отвода глаз, чтобы Уильфорд посылал сюда караваны, а Пауль хитер, кроме того, что получает фиксированную мзду, он еще втридорога загоняет товары местным купцам.
