вторжения, так и те, до кого лишь дошли жуткие слухи. Я тоже внес лепту в общее дело. Даже Леон выделил солидную часть своей свиты на волонтерскую акцию. Как же, такой шанс набрать политические баллы!.. Впрочем, нельзя отрицать тот факт, что добыча из когтей и зубов нескольких десятков сфинксов оказалась более чем кстати. Сехмет была так истощена, что поначалу брошенная к трону еда не успевала накапливаться – тут же растворялись и синей энергией впитывались в пирамиду, как вода впитывается в иссушенную зноем почву.
И лишь в последние дни у основания статуи восседающей на троне женщины-львицы стали нагромождаться привычные пестрые горки съестных запасов. Спящая древняя кошка пошла на поправку! А гости Бальзамиры, как трудолюбивые муравьи, все несут и несут дары к подножию царицы, благодарность ее детей не знает предела. Еще бы!
Ведь, как выяснилось, никто не погиб от огня или завала!
Да, многие висели на волоске, в их головах навсегда отпечаталась страшная боль от ожогов и сломанных костей, но Сехмет успела вытащить с того света каждого. Выжила и Черри, сбившая ящера поездом. В списке погибших только те, кого Блика собственноручно заколола кинжалами.
Сейчас их тридцать семь.
Число жертв продолжает расти. Тела этих несчастных исчезли бесследно, а в суматохе резни успеть понять, кто попал под горячую руку черной демоницы, было невозможно. Но в город продолжают доходить рассказы от друзей и близких тех, кто в тот роковой день отправился в Бальзамиру, а затем пропал без вести…
– С Бликой нужно покончить! – объясняю стражам. – Раз и навсегда!
– Брат, – отвечает Альхор, стараясь быть снисходительным, но в голосе ясно чувствуется усталость, – ты взваливаешь на себя ношу, которая тебе не по плечам.
Мы расположились в одном из бесчисленных безымянных ответвлений подземного лабиринта, окружающего пирамиду, над нами летают потоки песка, вокруг какие-то причудливые сплетения карнизов, заборов, скульптур, обелисков, небольших строений, похожих на склепы… Все это напоминает кладбище.
Я изложил стражам план поимки Блики, утаив его автора, а также некоторые детали, способные на него вывести. Честно указал причину такой загадочности. Нельзя, чтобы данная информация расползлась по перемиру. Если она дойдет до ушей Блики, та может сама нанести нашему великому махинатору отнюдь не дружеский визит. Скорее всего, последний в его жизни.
– Вы же видели, на что она способна! – не сдаюсь я. – Вы защищаете Бальзамиру, знаю, ничто другое вас не волнует, но Бальзамира всегда будет в опасности, пока Блика на свободе!
– Бальзамира будет в опасности, пока существует мир, если уж на то пошло, – изрек страж по имени Винил.
Меня задели его слова.
Мало того что похожи на отговорку, так еще и сказаны таким тоном, словно страж надо мной откровенно издевается. Винил лежит на высоком заборе и даже не смотрит в мою сторону, взгляд изучает коготь на передней лапе.
– Винил, не надо так, – мягко осадил товарища Альхор.
Белоснежный крылатый кот восседает на козырьке одного из «склепов», потоки летучего песка колышут облако гривы, пронзительно чистые голубые глаза взирают на меня сверху.
– Извини моего брата, Риф, – говорит Альхор. – Некоторые из нас стали стражами относительно недавно, и то, что случилось в Бальзамире… Это был их первый бой с Бликой. Из присутствующих только я и Вуркис сталкивались с ней раньше, для остальных же минувшая битва стала полной неожиданностью. Многих она… надломила.
Наступило скорбное молчание. Лишь воет и воет ветер, разрисовывая воздух песчаными мазками. Безмолвие прервал Винил:
– Все не привыкну, что нас теперь только шестеро.
– Да, – соглашается другой страж, – Меркурий был самым веселым из нас. Я все фыркал над его шуточками, мол, детский сад, а теперь мне их не хватает… Не могу себе простить, что меня тогда с вами не было! Блика закрыла перемир, я не мог…
– И хвала Сехмет, что не мог, не кори себя! – остановила самобичевание собрата стражница Люция. И продолжила вкрадчиво: – Стоит подумать, что придется столкнуться с Бликой еще раз, и мне становится страшно. Раньше я и представить не могла, что способна так бояться! Когда Блика раз за разом отбрасывала меня, как тряпку, единственное, что давало мне силы вставать и драться дальше… это то, что я умру здесь. Дома. Среди родных камней и песков Бальзамиры, где покоятся мама с папой. Я чувствовала, что рядом Сехмет. Что она любит меня… И я сражусь с Бликой снова, если потребуется! Но только здесь, в Бальзамире. А принять смерть за ее пределами… мне не хватит мужества.
Альхор расправил крылья, пара хлопков, и похожий на льва кот спустился ко мне, встал напротив.
– Пойми, брат, каждый страж служит Бальзамире по собственным, глубоко личным мотивам. Никто здесь никого не держит. И если кто-то из нас захочет помочь тебе в этой авантюре с Бликой, ни я, ни кто-либо еще не будет препятствовать… Но все мы, в первую очередь, коты. Перемир неспроста превратил нас именно в этих зверей. Мы привязываемся к местам, Риф. Наши даймены слишком много для нас значат. В них мы можем быть лучшими версиями самих себя. А вдали от любимых мест мы не такие красивые, не такие жизнерадостные, не такие смелые, не такие уверенные в себе… Это наша природа.
– Мы все готовы дать Блике отпор, – говорит Винил, обратив, наконец, взгляд на меня, – пускай страшно, пускай не хочется, и все же мы готовы. Но только здесь. В Бальзамире.
– Это место столь же важно для нас, как для тебя важна Карри, – произнес Альхор.
Я задумчиво покивал.
– Что ж… В любом случае, я благодарен, что вы собрались и выслушали мою просьбу.
Оглядел всех, с легким смиренным поклоном отступил назад, после чего развернулся и побрел во мглу песочного тумана, плывущего единым течением. Через несколько десятков шагов в моей голове зазвучал знакомый девичий голосок:
«Он хочет пойти с тобой!»
Лапы замерли.
Голова машинально покрутилась в поиске, я осторожно подал голос:
– Хелена?
«Не высматривай, Риф, все равно не увидишь. Стражи – и те не заметили, хотя я была рядом».
Последняя мысль невидимой кошки искрилась гордостью. Вернее, ребячьим хвастовством.
– Ты разве не должна быть с Карри? – спросил я.
«А я то с ней, то с тобой… Прыгаю между вами, как теннисный мячик. Только не говори папе, ладно? Я и правда должна быть с Карри круглые сутки,
