– Извините за фамильярность, майор. Но я полагаю, что знаю вас достаточно хорошо, чтобы обойтись без званий. Вы ведь не возражаете, если я буду называть вас Кэтрин? Или, может быть, лучше Кэйтлин?
В голосе отсутствовала нервная нотка, свойственная голосу Беллы, а рука с сигаретой двигалась слабыми рывками, словно ею кто-то управлял, дергая за веревочку. Белла была оборудована для шунтирования, и кто-то сейчас пользовался этим. Похититель тел.
Ли не стоило так волноваться из-за этого. Конечно, Белла была специально оборудована. Вероятно, более искусно, чем сама Ли. Но все же это было далеко от сцены завтрака в постели на следующее за ночью любви утро, какую она себе представляла. Ли села и потянулась за одеждой, скомканной в клубок в ногах кровати. Кто бы ни завладел Беллой, она хотела разговаривать с ним одетой.
– Красивая татуировка, – сказал этот кто-то, когда она натягивала майку на голову.
– Отвали.
– Нужно быть очень осторожной. В этих татуировочных салонах можно всякое подхватить.
– Это угроза?
– Но ведь вы не очень боитесь заразиться, не так ли?
– А это к чему?
– Только к тому, что всегда приятно встретиться с конструкцией компании «КсеноГен». Я ощущаю по отношению к вам определенное чувство семейной близости. Возьмем, например, геном Беллы, – при этих словах рука Беллы указала на свое тело, – его набор по крайней мере на сорок процентов относится к периоду до Исхода. Без вас ее создание было бы невозможным. Так плохо, что в ООН не сумели предвидеть развитие событий и не довели начатое дело до логического завершения.
Ли смотрела на лицо Беллы, стараясь найти в нем какую-нибудь подсказку, чтобы подтвердить свое собственное подозрение.
– Корчов?
Он улыбнулся холодной улыбкой, в которой не было ничего от Беллы.
– Умница.
– Не вмешивайте сюда Беллу, Корчов. Она здесь ни при чем.
– Она как раз и при чем. Тот выбор, который вы должны сделать, повлияет на последующее существование каждой генетической конструкции, как в пространстве ООН, так и за его пределами. Если вы цените себя – а я очень надеюсь, что это так, – все изменится. Если отвернетесь и пройдете мимо, ничего не произойдет.
– Прекратите говорить загадками, Корчов. Что вы хотите?
– А вы не догадываетесь? – Глаза Беллы расширились от изумления. – И даже не подозреваете?
– Я не могу дать вам записи данных Шарифи, – процедила Ли сквозь зубы, – насколько мне известно, она порвала их и запустила на орбиту.
– Речь идет не о данных, майор. Все гораздо сложнее. – Губы Беллы растянулись в сжатую улыбку. – Нгуен так ничего вам и не рассказала, не так ли? Она что, в вас сомневается? Или у нее есть сомнения в отношении AI? Интересно. Хорошо. То, что я хочу, очень просто. Я хочу провести эксперимент Шарифи заново. Или, выражаясь прямо, я хочу, чтобы вы провели его для меня. Ли пристально смотрела на него.
– Это не так уж и сложно. Мне необходимы три вещи, чтобы приступить к нему.
Он начал загибать тонкие пальцы Беллы, называя их.
– Первое – сияющая воронка. Второе – интрафейс. Третье – пара AI-человек, чтобы опробовать интрафейс.
Он посмотрел на Ли, словно ожидал ответа, но ей нечего было сказать.
– Шарифи понадобились годы и множество действий, законность которых остается под вопросом, чтобы собрать эти три необходимых компонента воедино. Однако серия случайных совпадений предоставила мне возможность, если можно так выразиться, следовать за ней по пятам. У меня в руках уже половина интрафейса – невропродукт, который фактически вы так любезно добыли для меня.
Ли поперхнулась.
– Конечно, тут вы заподозрили нашу маленькую красавицу, – сказал Корчов. – Белла была полезна нам во многих отношениях. Спасибо ее Синдикату. Как бы то ни было, невропродукт – в моих руках. А также сияющая воронка, найденная Шарифи… по крайней мере до того, как этот идиот Хаас начал влезать не в свое дело. И… – он торжествующе улыбнулся, – у меня есть вы.
– Значит, я оказалась в ненужном месте в ненужное время?
– Совсем не так. Вы сами в этом убедитесь, и убедились бы уже давно, если бы не лгали людям так долго, что сами запутались, кто вы есть на самом деле. Оборудование, которое у нас есть, вырастили для Шарифи. Потребуются месяцы, возможно годы, чтобы переделать его под кого-то другого. Но нам не следует делать это, не так ли? Поскольку у нас есть Шарифи. – Он показал рукой на Ли. – Она сидит передо мной.
– Я – не Шарифи, – ответила Ли.
– Для интрафейса вы – именно она. Никакая косметическая хирургия и маскировка, ничего из того, что сделал вам подпольный доктор, не скроет, кем вы были.
У Ли все внутри перевернулось.
– Я не знаю, о чем вы говорите.
– Мы вернемся к этому позже, – уклончиво сказал Корчов. – А пока вам предстоит выкрасть операционную программу для интрафейса – ту, которую вы уже однажды выкрали с Метца по приказу Нгуен. Вы удивлены? А зачем вас посылали на Метц, как вы думаете? После чего мы вновь закончим полевые испытания, которыми занималась Шарифи. Просто чтобы ответить на несколько еще не решенных вопросов.
Пальцы Беллы достали сигарету из пачки, оставленную Ли на столе, и зажгли ее. Для возбужденных адреналином нервов Ли треск горящего табака прозвучал пушечным выстрелом.
– Конечно, вам придется перенести небольшую хирургическую операцию, – сказал Корчов. – Но мы не должны волноваться по пустякам.
– Я не буду этого делать, – сказала Ли.
– Ну, все-таки будете. Позвольте сказать вам кое-что еще, майор. – Корчов с доверительным видом нагнулся к ней. – Я продолжаю верить вам. Я думаю, вы поможете нам по своей собственной воле. Поскольку это то, что от вас требует история. И хотя вы можете отказать мне прямо сейчас, вы будете потом благодарны за то, что я помог вам понять это. Я вполне, вполне уверен в этом.
– Вы с ума сошли. Он улыбнулся.
– Я – просто идеалист. Вы читали что-нибудь по синдикалистской политической философии? «Состояние отчужденности»? «Упадок и закат видов»?
– Я видела этот фильм. И не теряйте времени на ерунду вроде «зова генов», «брешей в строю» и «определения моей роли». Я в эти игры не играю.
– Жалко. Хотя, должен признаться, вовсе не неожиданно.
Корчов поднял руку Беллы, и под изгибом ее ладони появилась бледная видеограмма. Она вращалась, раскладывалась и превратилась в клочок пожелтевшей бумаги с написанными на нем строчками цифр.
– Что это? – спросила Ли и почувствовала, как дрожит ее голос.
– Я уверен, вы догадываетесь, – сказал он, передавая ей эту бумажку.
Клочок ощущался на ощупь так реально, что у нее мелькнула мысль порвать его, сжечь, любым способом отделаться от него. Но она знала, что и грубая поверхность бумаги в ее пальцах, и даже едва уловимый запах плесени, исходивший от нее, – все было иллюзией. Оригинал находился где-то далеко. Там, внизу, на Компсоне, у Корчова. А может быть, даже на Гилеаде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
